Кстати, платье сидело великолепно за последние две недели с поездками и беготнёй Ирина так подтянулась, что те платья, которые Ирэн уже давно не носила в силу того, что они на ней не сходились, стали отлично подходить, даже несколько свободно в талии. Ничего, — мечтала Ирина, вот доберусь до своих любимых кремиков и с такими натуральными ингредиентами как здесь быстро приведу и кожу в порядок.

Стоило Ирине войти, как графиня вскочила и холодно произнесла:

— Это возмутительно, что вы себе позволяете?

— И вам добрый день, графиня, — Ирина решила улыбаться. Ничто так не злит твоих врагов как твой счастливый вид.

Графиня, несмотря на возраст, всё ещё была красива, но красоту лица портило брезгливое выражение, поэтому Ирина тоже не удержалась от «шпильки»:

— Графиня, а что у вас с лицом? Приболели? Тогда близко не подхожу, мне болеть нельзя, у меня дел много, — и глядя на ошарашенный вид Балашовой, с усмешкой продолжила, — а вы по какому вопросу?

Графиня Елизавета Петровна Балашова была уверена, что Ирэн Виленская сидит в поместье и льёт слёзы. И ни в коей мере не ожидала увидеть отремонтированный дом, большой штат прислуги и похорошевшую, посвежевшую Ирэн. Да ещё с таким характером, который она ни разу, за те два года, что она жила с Кирюшей не проявляла.

— Интересно, откуда у неё деньги? Неужели барон Виленский даёт? — возник вопрос в голове графини. Вслух же Елизавета Петровна сказала, немного, впрочем, сменив тон, сделав его уже не холодным, а так, чуть прохладным, — Я к вам по делу.

Графиня Балашова действительно приехала по делу. Её напугал визит Ирэн в их столичный дом. К сожалению, Кирюша ей ничего не рассказал, хорошо, что слуги сообщили. Вот графиня и решила, что надо решить вопрос с Виленской раз и навсегда.

Графиня повторила:

— Я к вам по делу… — и замолчала. Потому как она думала, что Виленская сидит здесь в деревне в полном отчаянье и нищете, и надеялась решить вопрос быстро и недорого. Но теперь графиня даже не знала с чего начать.

Ирэн не стала «помогать» графине выходить из неловкой ситуации, Елизавета Петровна начала злиться и дыхание её участилось.

— Сейчас «рванёт», — подумала Ирина. Очень уж сопение графини напоминало звук от чайника со свистком.

И «рвануло»:

— Т-ты…должна подписать новые документы для своей дочери, — графиня говорила с Ириной таким тоном, словно та была, ну как минимум, её служанкой

Пока Ирина раздумывала, что ответить и как поставить на место разошедшуюся Балашову, дверь в кабинет отворилась и вошёл…Лопатин Леонид Александрович.

Он был одет в чёрный камзол, чисто выбрит, и в целом вид имел внушительный и недовольный.

— Графиня, по какому праву вы разговариваете в таком тоне с моей дочерью? — голос отца звучал жёстко и твёрдо. Лопатин не стал дожидаться пока графиня ему ответит и продолжил:

— Успокойтесь, либо покиньте наш дом

Ирина даже загордилась отцом и сразу почувствовала себя защищённой. Как же оказывается ей этого не хватало. Этого чувства, когда ты не один, а есть кто-то, кто «закроет» твою спину.

Получив поддержку от отца, Ирина поняла, что ответить Балашовой:

— Сколько? — спросила, глядя на графиню

Графиня ожидала чего угодно: истерик, обморока, оскорблений, но услышав вопрос Ирины, растерялась и даже переспросила: — Что?

Ирина терпеливо пояснила, понимая, что отец тоже пока не понимает о чём речь:

— Я спросила вас, сколько вы предлагаете заплатить, чтобы убрать имя вашего сына из документов моей дочери?

— О-откуда вы…

— Что? Разве не это вы приехали мне предложить? Из самой столицы тащились по зимним дорогам, — Ирина больше не церемонилась. Ей было противно и обидно за ту Ирэн, которая так обманулась в своей любви. Нет, конечно, Ирина не оправдывала Ирэн, но глядя сейчас на графиню Балашову, понимала, что девушка не просто так прыгнула под поезд.

Ирина увидела, что отец собирался что-то сказать, но сделала знак, чтобы он подождал. Графиня молчала некоторое время, но потом всё-таки выдала:

— Пятьдесят золотых

Ирина чуть было не расхохоталась. Пятьдесят золотых за то, чтобы навсегда вычеркнуть Танюшу из жизни графа Балашова. Жадные нынче пошли люди, всё хотят «на халяву», — Ирине было смешно и грустно, она подумала:

— Хорошо что Танюша ещё маленькая и не знает про то, что родная бабка с отцом «продали» её за 50 золотых монет.

Сначала Ирине хотелось поставить на место графиню и назвать сумму в пятьсот золотых или вообще пригрозить судом. Но она вдруг поняла, что не хочет иметь ничего общего с этой семейкой и не хочет, чтобы у Тани тоже было это общее. Ирина приняла Танюшу, и она будет только её дочерью. Конечно, где-то в столице у Ирэн, а теперь и у Ирины есть сын, но получится ли когда-нибудь его увидеть и узнать, Ирина не знала.

Поэтому Ирина, поразмыслив пару минут, чем ввела графиню в состояние ещё большей неадекватности, усмехнулась и сказала:

— Согласна, но и вы подпишете бумагу о том, что отказываетесь от Тани навсегда и никогда не будете претендовать на родство.

Оказалось, что графиня привезла с собой законника, это и был тот мужчина, который приехал вместе с ней в карете.

В документе прописали, что Танюша больше не Балашова Татьяна Кирилловна. Требовалось сразу сделать новый документ с новой фамилией, и Ирина поняла, что не знает какую фамилию она может дать ребёнку, но не успела растеряться, как прозвучал голос отца:

— Запишите девочку как Татьяну Леонидовну Лопатину.

Ирина благодарно взглянула на отца. Таким уверенным и надёжным он ей напомнил её отца там, в другом мире.

Перед тем как дать документ на подпись Ирине, законник сказал:

— Вы же понимаете, что, подписав этот документ вы навсегда лишите девочку возможностей фамилии, она не сможет претендовать ни на титул, ни на наследство?

На что Ирина хотела сказать, что она только рада, если у Танюши не останется никаких связей с этой фамилией, но решила, что Балашова всё равно не поймет, а законнику в принципе всё равно, он просто выполняет свою работу. Поэтому просто ответила:

— Знаю

И подписала.

Увидев, как графиня брезгливо поморщилась, Ирина, взглянув на графиню, в тон законника спросила:

— Вы же понимаете, что никогда не сможете претендовать на девочку?

И попросила заверить бумагу на отречение от Танюши графской печатью, которую углядела на руке Балашовой.

Глава 20

Глава 20

С того самого дня, когда приезжала графиня Балашова, Леонид Александрович Лопатин «ожил».

Сразу после отъезда графини Балашовой Ирина поговорила с отцом. Рассказала о своих планах и о том, что документы пришлось оформить на его имя, чтобы все средства оставались в семье Лопатиных.

Отец поддержал и даже сам предложил вместе съездить к помещику Картузову, взглянуть на его литейную мастерскую. Ирина чуть погодя решила ещё привлечь отца к общению с деревенскими старостами.

На вопрос Ирины о месторождении огненных рубинов Лопатин отвечать не стал, сказал только, чтобы забыла и не спрашивала.

— Ну и ладно, потом узнаю, — подумала Ирина про себя.

А вечером приехал посыльный в форме почтовой службы и привёз деньги от…барона Виленского.

— Надо же, правду говорят «деньги к деньгам», — удивлению Ирины не было предела, — он что святой? Или так принято?

Денег Виленский прислал тридцать золотых, Пелагея удивилась, сказала, что раньше присылал в два раза меньше.

Ирина подумала и решила, что раньше Виленский знал, что Ирина жила у графа Балашова, а теперь, когда он сам её отправил к отцу, вероятно и решил увеличить «ежемесячную» помощь.

— Отказываться не будем, — решила Ирина, ещё её бабушка говорила, — «Бьют беги, а дают бери», нам пригодится.

К помещику Картузову поехали на следующий день после визита Балашовой. Ирина не была уверена, что отец снова не впадёт в свою странную депрессию, поэтому решила не терять шанс вывезти его «в люди».

На вопрос Ирины, не нужно ли предупредить Картузова о приезде, Леонид Александрович ответил отрицательно.

— Конечно, как предупредишь? Телефонов-то нет, — вот чего Ирине не хватало, она скучала по скорости передачи информации. Вот даже сейчас, чтобы выяснить как там дела у Голдеева, надо самой ехать или к нему, или на завод. А с другой стороны, люди встречаются здесь гораздо чаще, чем мы там. В последние годы, после пандемии, вообще перешли на онлайн формат общения. Смешно сказать, ладно подруги из Новосибирска, но Ирина годами не могла найти время встретиться с приятельницей, которая жила с ней в одном городе. Зато они регулярно общались по телефону

До помещика Картузова доехали к обеду. Поместье помещика было большим, но каким-то несуразным. Сам дом был очень красивым, напоминал английский особняк, потому как то ли был выкрашен в кирпичный цвет, то ли действительно построен из кирпича.

Но всю красоту портило здание такого же цвета, которое стояло боком к дому, отчего создавалось ощущение, что это какой-то кусок дома, просто недостроенный.

Но, присмотревшись и увидев трубы над зданием, Ирина поняла, что это и есть знаменитая литейная мастерская помещика Картузова.

Иван Иванович Картузов искренне обрадовался, увидев, что вместе с Ирэн приехал и её отец.

По дороге отец рассказала Ирине, что он считает помещика Картузова своим другом, раньше они часто встречались, в том числе и на семейные обеды. На этих словах Леонид Александрович погрустнел, и Ирина решила сменить тему.