Проклятия в адрес Терна росли и множились, пока Дэвид не добрался до Единорога. Потому что одним скворцом дело не ограничилось. Птицы разбивали себя под ноги мальчика. Чёрной кровью рисовали послание клещи. Выползали крысы, коты, даже пара мелких собак.

Наконец показалась ресторация, Дэвида за малым не шёл под дождём из мелких животных.

Поэтому первое, что он сделал, как подошёл к столику — это поднял Терна над полом и навёл на его лицо зад собаки.

— Терн, жри собаку!

С этими словами Дэвид сжал собаку как коровье вымя. С протягом.

— Оу…

Терн на мгновение размылся, и собачье дерьмо с собачьей кровью и собачьими кишками прошли ритуалисту мимо лица.

— Ты что, меня проклял?

Дэвид спросил как-то обречённо, когда сообразил, что не может достать приятеля.

— Клянусь, это было обычное слабое проклятие. У меня была теория, что проклятие просочится сквозь защиту на твоём доме. Оно должно было доставить послание. В классическом виде это последние слова жертвы, но я нашёл способ обойтись мелкими животными. Одним мелким животным! И потом всё, оно просто исчерпывает силы. Но что-то пошло не так!

— Приготовьте нам эту собаку.

Дэвид разорвал собаку вдоль позвоночника. На пол потекла чёрная кровь. Плоть улетела в стену, губы на стене втянули плоть в себя.

— Эй, Хохмач, ты чего?

— Плоть демонов и существ, изменённых магией…

— Токсична ко всему живому!

Хлопнул рукой Зориан.

— Помогает восстанавливать магические силы и подстёгивает регенерацию. А чего вы на меня так смотрите?

— Ты их ешь?

Через какое-то время уточнил Терн.

— Да, а что?