Потом пошли хороводы лиц. Врачи, вероятно.

Они заглядывали мне в рот, рассматривали глаза, трогали и щупали. Давали лекарства всех степеней горечи, и я их исправно глотала. Меня возили на море и в горы, выгуливали по паркам, обмазывали грязями. Кололи иголками, делали примочки, один раз даже хлестали по щекам.

Но разницы в ощущениях не было. Все слова были лишь гулом. Попадавшее на язык казалось на вкус картоном. Касания ощущались словно через пуховую перину, одинаково никакими.

Со мной говорили родные и чужие. А мне нечего было им сказать, все слова кончились.

Однажды даже пришел Алекс Шеффилд. Я помнила: у него должна была быть непослушная челка, что все время норовит закрыть от меня красивые серые глаза, но видеть прямо сейчас этого не могла. Его облик размывался, словно через оконное стекло, что напрочь залито осенним дождем. Он присел передо мной на корточки и заглянул в лицо. Его рот открывался, но я не улавливала звуков. Жених держал мою руку и поглаживал пальцами. А я в этот момент поглаживала ладонями свой все увеличивающийся внутренний огонек.

Постепенно людей стало все меньше. И я почти перестала видеть крылья вокруг себя. Больше никто не нервничал, не переживал и не был расстроен. Все смирились.

Сколько прошло времени, я не знаю. Я не могла отвлекаться на счет дней. Но ежедневная растопка камина закончилась, снова пришла пора держать открытыми окна.

А еще было пора возвращаться, ведь мой внутренний огонек вырос в восхитительное пламя. Огромное, потрясающе жгучее, невозможное. Оно едва помещалось во мне, взбрыкивало, но слушалось беспрекословно.

Пора было показать его тому, кто заслуживал увидеть.

Беглянка 1

Беглянка 1

Я вынырнула из своего состояния поздним вечером.

И сразу оглохла, ослепла. Резко затошнило, и я зажала рот рукой, чтобы заблокировать содержимое желудка внутри. Пришлось упасть на кровать, чтобы хоть немного ослабить тяжесть навалившейся реальности.

Я всерьез опасалась сердечного приступа – так отчаянно колотился комочек плоти о ребра.

Пока ждала смерти или облегчения, успела рассмотреть новый балдахин над своей кроватью. И тонкую сетку паутины, что сплел паук, воспользовавшись нерадивостью уборщицы. Остальное все было, в общем-то, как я помнила.

Когда перестало тошнить и сердце слегка замедлило бег, я поднялась и на трясущихся ногах прошла к зеркалу.

И даже не узнала себя поначалу. Я повзрослела на пять лет? Или кажущаяся прибавка в возрасте от того, что мое тело стало еще толще и рыхлее? Лицо круглое, бледное. Волосы отрасли даже ниже попы. И раньше красавицей не была, а так стала какой-то среднестатистической теткой в свои… Сколько мне сейчас?

Кошмар.

Впрочем, отчасти такой облик был мне на руку. Реализовать мой план было проще в виде незаметной серой мыши, чем в виде эффектной дворянки.

Существенный минус был лишь один: слабость мышц. Есть подозрение, что со второго этажа в окно я не спущусь. Ни по связанным простыням, ни по вековому плющу, затянувшему стены родового замка. Плюхнусь мешком на стриженный газон и переломаю все кости. Подозреваю, так бесславно еще не заканчивался ни один побег.

Магическое пламя шевельнулось внутри, напоминая о себе.

И правда, чего это я?

Мои планы амбициознее некуда, так к чему полумеры?

Замирая от собственной наглости, я снова повернулась к зеркалу. Все те же каштановые волосы и невнятные глаза, заплывшие руки и странного цвета ночная сорочка. Но смотрела я не туда, а себе за спину. Крылья, забывшие дорогу наружу, выскочили неохотно. Но впервые за всю свою жизнь я не стала их прятать. Я вгляделась в них, словно раньше ни разу не видела. Они были белые, как почти у всех, среднего размера – увеличивали мой рост едва ли больше, чем в полтора раза.

Я повертелась. Да, смотрится странно.

Вздохнула, прикрыла глаза и зачерпнула из своего внутреннего огня. Я не знала магических команд и не умела распределять потоки силы в нужном направлении. Но интуитивно все сделала верно. Крылья дрогнули, шевельнулись и взмахнули. Затем еще и еще раз.

Едва удержала визг, когда мои ступни оторвались от пола – буквально пару сантиметров. Но это и правда произошло!

Великие Боги, да если я это покажу в Академии, меня не глядя примут!

Быстро проверила свой резерв и снова ощутила восторг. Разницы вообще заметно не было. Словно я не взмыла прямо сейчас над полом и не потратила кучу магической силы. Кажется, мой аутический демарш позволил раскачать резерв до неприличных высот.

Но с телом надо что-то делать. Оно и раньше-то спортивным никогда не было. Но сейчас стало просто неуправляемым. Пока я залезала на подоконник – запыхалась, руки снова задрожали.

Из сада тянуло свежестью позднего вечера. Деревья, что охватывали с задней стороны наш родовой дом, были все в опушке листьев, так что, судя по всему, был либо конец разноцвета, либо начало травня. Впрочем, время года меня занимало меньше, чем суточное. Нужно было знать, как скоро меня хватятся. И как далеко я успею уйти.

Положение луны говорило о том, что еще не самая глубокая ночь. Это было прекрасно – значит, в запасе есть время.

Записки оставлять я не стала. Не потому, что я такая неблагодарная дочь. Конечно, я понимала: родись я в бедной семье, провернуть такое с резервом мне ни за что не удалось бы. Вряд ли меня холили и жалели бы в лачуге, где все живут впроголодь. Мои меня не бросили, хоть я их и разочаровала.

Я ощущала вину за побег. Но иначе поступить тоже не могла. Я хотела себе свою жизнь. Такую, какую построю сама.

Если оставить письмо, они поймут, что я снова вменяемая. А так и искать станут не очень усердно, а может, и вовсе испытают облегчение от моей пропажи.

Боялась ли я ступать в пустоту?

Еще бы.

Но я верила в собственные крылья. Потому что больше верить было пока не во что.

Когда правая нога уже ощущала пропасть, а левая лишь пяткой касалась карниза, я выдохнула. Вот он, шаг в будущее. В неизвестность. В новую жизнь. И какой он будет, решится в эту секунду.

Перестало биться сердце. Дыхание прервалось. Я шагнула.

Они справились. Не подвели. Мягко опустили меня на траву. Я снова зажала руками рот, чтобы не завизжать от восторга. Смогла! Я смогла полететь!

В тот же миг оформился мой новый план.

Я не пойду в академию. Есть место поинтереснее.

Я вынырнула из своего состояния поздним вечером.

И сразу оглохла, ослепла. Резко затошнило, и я зажала рот рукой, чтобы заблокировать содержимое желудка внутри. Пришлось упасть на кровать, чтобы хоть немного ослабить тяжесть навалившейся реальности.

Я всерьез опасалась сердечного приступа – так отчаянно колотился комочек плоти о ребра.

Пока ждала смерти или облегчения, успела рассмотреть новый балдахин над своей кроватью. И тонкую сетку паутины, что сплел паук, воспользовавшись нерадивостью уборщицы. Остальное все было, в общем-то, как я помнила.

Когда перестало тошнить и сердце слегка замедлило бег, я поднялась и на трясущихся ногах прошла к зеркалу.

И даже не узнала себя поначалу. Я повзрослела на пять лет? Или кажущаяся прибавка в возрасте от того, что мое тело стало еще толще и рыхлее? Лицо круглое, бледное. Волосы отрасли даже ниже попы. И раньше красавицей не была, а так стала какой-то среднестатистической теткой в свои… Сколько мне сейчас?

Кошмар.

Впрочем, отчасти такой облик был мне на руку. Реализовать мой план было проще в виде незаметной серой мыши, чем в виде эффектной дворянки.

Существенный минус был лишь один: слабость мышц. Есть подозрение, что со второго этажа в окно я не спущусь. Ни по связанным простыням, ни по вековому плющу, затянувшему стены родового замка. Плюхнусь мешком на стриженный газон и переломаю все кости. Подозреваю, так бесславно еще не заканчивался ни один побег.

Магическое пламя шевельнулось внутри, напоминая о себе.

И правда, чего это я?

Мои планы амбициознее некуда, так к чему полумеры?

Замирая от собственной наглости, я снова повернулась к зеркалу. Все те же каштановые волосы и невнятные глаза, заплывшие руки и странного цвета ночная сорочка. Но смотрела я не туда, а себе за спину. Крылья, забывшие дорогу наружу, выскочили неохотно. Но впервые за всю свою жизнь я не стала их прятать. Я вгляделась в них, словно раньше ни разу не видела. Они были белые, как почти у всех, среднего размера – увеличивали мой рост едва ли больше, чем в полтора раза.

Я повертелась. Да, смотрится странно.

Вздохнула, прикрыла глаза и зачерпнула из своего внутреннего огня. Я не знала магических команд и не умела распределять потоки силы в нужном направлении. Но интуитивно все сделала верно. Крылья дрогнули, шевельнулись и взмахнули. Затем еще и еще раз.

Едва удержала визг, когда мои ступни оторвались от пола – буквально пару сантиметров. Но это и правда произошло!

Великие Боги, да если я это покажу в Академии, меня не глядя примут!

Быстро проверила свой резерв и снова ощутила восторг. Разницы вообще заметно не было. Словно я не взмыла прямо сейчас над полом и не потратила кучу магической силы. Кажется, мой аутический демарш позволил раскачать резерв до неприличных высот.

Но с телом надо что-то делать. Оно и раньше-то спортивным никогда не было. Но сейчас стало просто неуправляемым. Пока я залезала на подоконник – запыхалась, руки снова задрожали.

Из сада тянуло свежестью позднего вечера. Деревья, что охватывали с задней стороны наш родовой дом, были все в опушке листьев, так что, судя по всему, был либо конец разноцвета, либо начало травня. Впрочем, время года меня занимало меньше, чем суточное. Нужно было знать, как скоро меня хватятся. И как далеко я успею уйти.

Положение луны говорило о том, что еще не самая глубокая ночь. Это было прекрасно – значит, в запасе есть время.

Записки оставлять я не стала. Не потому, что я такая неблагодарная дочь. Конечно, я понимала: родись я в бедной семье, провернуть такое с резервом мне ни за что не удалось бы. Вряд ли меня холили и жалели бы в лачуге, где все живут впроголодь. Мои меня не бросили, хоть я их и разочаровала.

Я ощущала вину за побег. Но иначе поступить тоже не могла. Я хотела себе свою жизнь. Такую, какую построю сама.

Если оставить письмо, они поймут, что я снова вменяемая. А так и искать станут не очень усердно, а может, и вовсе испытают облегчение от моей пропажи.

Боялась ли я ступать в пустоту?

Еще бы.

Но я верила в собственные крылья. Потому что больше верить было пока не во что.

Когда правая нога уже ощущала пропасть, а левая лишь пяткой касалась карниза, я выдохнула. Вот он, шаг в будущее. В неизвестность. В новую жизнь. И какой он будет, решится в эту секунду.

Перестало биться сердце. Дыхание прервалось. Я шагнула.

Они справились. Не подвели. Мягко опустили меня на траву. Я снова зажала руками рот, чтобы не завизжать от восторга. Смогла! Я смогла полететь!

В тот же миг оформился мой новый план.

Я не пойду в академию. Есть место поинтереснее.