— А почему на нас никто не нападает? — вдруг решил поинтересоваться я, нарушая установившуюся тишину. — Я слышал, эти места очень опасные, и дело не только в тварях, но и в разумных, которых тут намного больше…

Тираэль, услышав мой вопрос, обернулась, и на её губах мелькнула тень улыбки, после чего она спросила:

— А смысл на нас нападать сейчас? У нас нет с собой ничего ценного, мы не гружёные торговцы, не отряд с добычей… Обычные искатели, которые только идут в сторону разлома. Местные твари тоже весьма умные и так близко к городу не подходят, так что на текущий момент особой опасности для нас нет, а вот когда мы пойдём обратно… — она сделала многозначительную паузу. — Тогда совсем другой разговор. Тогда каждый куст будет таить угрозу.

— То есть нас будут ждать на выходе? — уточнил Илья.

— Обязательно, — кивнула Лейла. — Поэтому из разлома возвращаются только очень осторожные, либо уже мёртвые…

Я переваривал полученную информацию, и вынужден был признать её логичность, пусть и немного извращённую. Хищники не охотятся на тех, от кого нет пользы. Они ждут, когда добыча нагуляет жирок.

Мы удалялись всё дальше от города, и лес постепенно уходил в сторону, а окружающий воздух ощутимо нагревался, приобретая хорошо узнаваемый запах серы.

— Где-то через часик будем на месте, — сказала Тираэль, и её слова оказались пророческими.

Солнце уже практически село, когда мы наконец добрались до цели своего путешествия, который предстал перед нами в образе огромного провала в земле — будто гигантский великан не менее гигантским ковшом вычерпнул кусок планеты.

Края этого провала были неровными и скалистыми, а внизу, насколько хватало глаз, простирались уступы, напоминающие разрезанный слоёный пирог. На этих уступах временами попадались небольшие ямы, из которых поднимался пар, а где-то на дне этого провала мерцали багровые огни, словно там горели вечные пожары.

— Добро пожаловать в разлом, — торжественно произнесла Тираэль, краем глаза косясь в мою сторону, а Илюха в этот же момент прошептал сдавленное:

— А ведь даже по-своему красиво…

— Это только сверху, — хмыкнула Силь. — Как только ты войдешь внутрь — сразу поймешь, что красивого тут нет совершенно ничего.

Тираэль запарковала нашу телегу, после чего достала с её дна моток верёвки, и закрепив её на телеге, стала разматывать вниз.

— Первый уровень я думаю сразу проскочим, и зайдём на втором. Там относительно безопасно, если не сворачивать с тропы, и я думаю мы сможем найти подходящее место для стоянки, где можно переночевать, не опасаясь нашествия тварей. Утром проснёмся, и начнём уже полноценный спуск.

— А ночью почему не спуститься? — спросил я, на что Шани ответила тихим голосом:

— Потому что ночью в разломе просыпается то, что днём спит… И поверь, Кейрон, ты не захочешь встречаться с с этим без должной подготовки.

Спустя минут десять, за время которых мы разгрузили телегу, распределив вещи между собой, мы наконец начали спуск. Первой пошла Тираэль, которая знала маршрут, сразу за ней полезла Лейла, а там и до Силь дело дошло. Я попытался помочь Шани, у которой рука до сих пор висела безжизненной плетью, но она только отмахнулась, и сказала:

— Сама справлюсь, не маленькая.

Следом за ней полез Илюха, контролирующий Жаклин над своей головой, а я замыкал эту процессию, даже не представляя — что меня ждёт в этом разломе…

Сам спуск занял минут пятнадцать, по истечению которых мы оказались на широком уступе, уходящем вглубь скалы, а впереди, прямо перед нами, виднелся вход в пещеру, откуда лился тусклый, зеленоватый свет.

Глава 26

Глава 26

Интерлюдия. Роман Григорьевич. Кремль.

Прошло полтора часа после того, как на территории Красногорска сомкнулся фиолетовый портал, унося семерых убийц обратно в неизвестность. Полтора часа непрерывной, изматывающей работы для всех экстренных служб, для военных, для чиновников, и очередные сутки без сна для Романа Григорьевича.

Сейчас он сидел во главе длинного стола в ситуационном зале Кремля, а вокруг него расположились десятки людей: министры, генералы, руководители спецслужб, учёные и медики. На огромных экранах позади них мелькали карты, схемы и колонки цифр, глядя на которые становилось по-настоящему дурно. Совещание началось совсем недавно, и сейчас каждый новый докладчик привносил новую порцию мрачной статистики о произошедших событиях.

— … Таким образом, общее количество подтверждённых погибших составляет двенадцать тысяч семьсот сорок три человека, — раздался глухой голос министра МЧС, который докладывал, не поднимая глаз от своего планшета. — Ещё около восемнадцати тысяч числятся пропавшими без вести.

Мы продолжаем разбор завалов, но с каждым часом надежды найти выживших становятся всё меньше. Раненых — более двадцати тысяч, из них почти тысяча в критическом состоянии. Полностью разрушено или повреждено свыше трёхсот частных домовладений, двадцать семь многоквартирных домов признаны аварийными и подлежат сносу.

Без крова остались около пятнадцати тысяч семей. Разворачиваются двадцать три пункта временного пребывания, все пострадавшие в полной мере обеспечиваются питанием, предметами первой необходимости и медицинской помощью. В случае необходимости пострадавшим помогают психологи.

Роман Григорьевич слушал это с совершенно бесстрастным лицом. В нужных местах он кивал, задавал уточняющие вопросы, но где-то в глубине его сознания эти цифры превращались в нечто иное. Он видел не статистику, а лица. Лица тех, кто оказался на пути семерых чудовищ, пришедших из другого мира.

— Что с расследованием? — спросил он, переводя взгляд на директора ФСБ, на что тот сразу же ответил:

— Установлено с высокой долей вероятности, что группа вторжения была перенесена в наш мир по следу наших оперативников. Анализ энергетических всплесков, зафиксированных системой мониторинга «Омеги» перед её уничтожением, совпадает с параметрами портала, открывшегося в Красногорске.

— «Омега»… — тихо произнёс Роман Григорьевич, и в этом единственном слове было столько боли, сколько он никогда не позволял себе показывать публично.

Дело в том, что объект «Омега» полностью перестал существовать. Элитный, сверхзащищённый бункер, гордость и надежда проекта, был уничтожен за несчастные десять минут. Десять минут — и всё, что строилось годами, превратилось в братскую могилу для сотен людей: учёных, охранников, обслуживающего персонала, Дианы…

Все те, кто учил Лену, кто верил в их миссию, все они погибли под обломками, когда семь ублюдков прошлись по секретному объекту огнём и мечом, прежде чем вырваться наружу и найти дорогу к ближайшему крупнейшему скоплению людей — к Москве.

— Докладываю о ходе восстановительных работ в зоне поражения, — вступил новый голос, но Роман Григорьевич уже не слушал.

Его мысли вновь отправились к истокам произошедшего, и он в который уже раз прокручивал в голове всю цепочку событий. Их группа пошла в Астрарий спасать абсолюта, но у них что-то пошло не так, и в ответ они получили этот страшный удар.

Сиала не стала посылать дипломатических нот, накладывать какие-то санкции, или выносить предупреждение… Вместо этого был нанесён беспощадный и демонстративный удар, после которого они получили сотни разрушенных домов, и десятки тысяч погибших. Это был не просто ответ. Это было крайне доходчивое послание: «Не суйтесь, мы сильнее. Мы можем сделать с вашим миром всё, что захотим».

И он, Роман Григорьевич, человек, привыкший просчитывать всё на десять ходов вперёд, сейчас не знал, что ему делать. Как ответить на угрозу, против которой бессильны армия, авиация, и даже ядерный щит? Как защитить страну от врага, который может появиться из ниоткуда в любой точке и уничтожить всё живое за считанные минуты?

— … Роман Григорьевич?

Он моргнул, возвращаясь в реальность, и увидел, что на него смотрят десятки внимательных глаз. Кто-то из докладчиков, видимо, закончил свой доклад, и сейчас ждал реакции.

— Продолжайте, — коротко бросил он, жестом показывая, что слушает, однако продолжить им не дали.

Дверь в ситуационный зал резко распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и на пороге появился человек, которого Роман Григорьевич знал лично — полковник Баранов, куратор безопасности объекта «Омега» (вернее, того, что от него осталось). Его лицо было белым как мел, и он даже не стал извиняться за невиданное нарушение порядка, а просто рванул через весь зал, игнорируя возмущённые взгляды охраны, которая, впрочем, тоже его знала и не решилась остановить.

Баранов подлетел к Роману Григорьевичу, наклонился и заговорил тихим голосом, но сидящие рядом люди всё равно услышали обрывки его фраз:

— Роман Григорьевич, беда… Спасатели смогли проникнуть внутрь «Омеги», и нашли операционный зал… То место, откуда ушла наша группа, и нашли там Игнатьева!

Роман Григорьевич от таких новостей не удержался и вскочил, отчего его кресло с шумом отъехало назад, заставив всех в зале замереть, внимательно глядя на эту сцену.

— Что с ним? — требовательным голосом спросил Роман Григорьевич, и в его голосе, помимо его воли, прорывалась несмелая надежда, которую он до недавнего времени уже считал похороненной.

Баранов сглотнул, и нерешительно ответил: