Я так и села. Это какая-то глупая, нелепая ошибка. Не может этого быть.

― У меня самые высокие баллы, как меня могли не взять? Это ошибка.

― Никакой ошибки, ― отчим подошёл близко. Очень близко. Я чувствовала его дыхание у себя на волосах. Горячие тяжёлые ладони легли мне на плечи. ― Ректор академии «Лавенгуш» прислал тебе вызов на учёбу, а мне письмо с пояснениями.

Как же так? Мысли носились словно опавшая листва за окном, гонимая беспокойным ветром.

― Но Лавенгуш же тёмная академия, а я светлая ведьма, ― привела, как мне казалось, весомый довод.

― Ты ведьма осени, а они могут быть как тёмными, так и светлыми. Такова природная магия.

― Но, у меня в семье только светлые, ― осмелилась вновь возразить я.

― А у меня в семье будут и тёмные ведьмы, ― он наклонился ко мне и прошептал на ухо.

От его горячего дыхания внутри всё связалось узлом от страха.

― Ты не хочешь уезжать из дома, девочка моя? ― Участливо спросил отчим.

Во рту стало сухо, и я лишь покачала головой. Его голос гипнотизировал, лишал воли, заставляя делать то, что он хочет. Я словно марионетка, которую дёргают за верёвочки, а она танцует танец, известный лишь кукольнику.

― Ты хорошая дочь, мама тобой гордится, ― шептал он мне, а я была на грани обморока. Не понимая, чего он добивается, я дрожала от страха. И отчим это видел и наслаждался моей беспомощностью.

― И я хочу тобой гордиться, ― он погладил шею больши́м пальцем.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле, стремясь выпрыгнуть. Как же мне хочется исчезнуть из этой комнаты и с глаз отчима.

Что-то он слишком ласков сегодня. Слишком покладист.

Хотела повернуться, чтобы заглянуть ему в глаза, но Григорий Аполлонович держал меня крепко и не позволил даже шевельнуться.

― А ты хочешь, чтобы я тобой гордился? ― Промурлыкал он мне на ушко, и от страха я кивнула, даже не понимая, на что соглашаюсь.

Отчим, как удав обвивает меня своими кольцами, чтобы, в конце концов, задушить.

Он провёл ладонями по моим плечам, прижав руки к телу, коснувшись пальцами груди. Я вздрогнула и дёрнулась из его рук.

― Тебе нужно сделать лишь одну малость, ― охрипшим голосом зашептал он, ― быть покладистой.