Ему нужна Ярослава.

И откуда она взялась на наши головы?

Стукнул кулаком по стене замка, содрав костяшки до крови. Но даже боль не смогла заглушить тоску в душе.

Медленно оторвался от стены, оставив на ней кровавый след ― роспись под своим поражением. Мне ещё нужно выполнить просьбу Алекса и Яры. Я знаю, что Алекс хотел бы, чтобы декан стал на сторону отчима Яры, тогда он сможет держать её в нашем домике до самого Бала Предков.

Каждый шаг эхом отдавался в пустом коридоре замка. Тишина такая густая, давящая, как могильная плита. Тишина или тоска не дают вздохнуть полной грудью.

Мрачно усмехнувшись, я пошёл продолжить дежурство. Эхо моих сапог звучало чужим — глухим стуком, от которого холодело внутри.

Боль в руке пульсировала в такт сердцу, но это была мелочь. Настоящая агония жила глубже — в той пустоте, где раньше теплилась надежда.

Яра…

«— Почему она? Почему не я? Почему он? — орал я внутри себя». Безмолвный крик раздирал душу в клочья. Только соль слёз, которая внезапно нахлынула на глаза, выжгла горло. Я не плакал. Нет. Я рассы́пался на части. Каждая часть — осколок воспоминания: её смех, её взгляд, её волосы, которые она отбрасывала назад, когда что-то понимала раньше всех.

Хочу выдохнуть, а нечем. Воздух, кажется, стал липкой тягучей массой, которой трудно дышать. Всё вокруг как во сне, в котором ты кричишь, но никто не слышит.

Они ушли. А я стоял — лишний, ненужный, глупый. Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, с ненавистью к себе, к нему… но, больше всего — к тому, что я не могу быть другим. Смелым. Быстрым. Рядом с ней.

Воспоминания, щедро сдобренные ревностью, разъедали душу, как кислота. Ксюха права: «Ты слишком тихий, брат. Девушки любят огонь, сжигающий их дотла, а ты всего лишь тлеющие угли».

Огонь… Алекс — пламя. Я пепел.

Мне было так больно, что я готов был сразиться с королём вампиров, с самым свирепым верфольфом или кладбищем поднятых зомби, только бы отвлечься, только бы заглушить свою боль.

Но самое страшное, что я снова улыбнусь Алексу, скажу: «друг». А внутри будет кровоточить, день за днём, пока не истеку кровью окончательно.

«Почему я даже не могу его ненавидеть?» — мрачно подумал я. Потому что он — больше чем брат, подсказало сознание. Потому что без него мир был бы ещё пустее. Но Яра… О, Яра. Она уносила мою душу с каждым своим шагом прочь от меня.

Она мне всегда казалась недосягаемой, и я никак не мог осмелиться подойти и заговорить с ней. А Алекс смог. Смогу ужом пробраться в её душу и обвиться вокруг сердца.

Мне до боли хотелось прикоснуться к ней, ощутить нежность её кожи. Но я запретил себе даже близко подходить к Яре, боялся всё испортить. Наблюдал издалека так, чтобы она не видела.

Я ненавидел себя за это. Великий Велес, как же я себя ненавидел.

За слабость.

За молчание.

За нерешительность

А за окном под утро начал падать снег. Первая пудра зимы. Он ложился тонкими слоями на старую черепицу, на деревья во внутреннем дворе, всё вокруг укрывалось звенящей тишиной. Белой, ровной, безрадостной, как саван. Мир становился чище, тише… А внутри меня он только тьма.

Тьма у ведьмака, который должен её искоренять, выжигать огнём. Злая ирония. Где найти этот исцеляющий огонь, который бы выжег мне душу?

Я медленно встал с подоконника, провёл пальцами по ещё сочащейся крови на костяшках. Раны начинали заживать. А вот что делать с теми, что внутри? — никто не учит. В академии тебе расскажут, как убить вурдалака, как заклинанием исцелить сломанную кость, как сварить зелье, чтобы восстановить силы. Но что с сердцем? Что с душой? Какое заклинание применить, чтобы исцелиться? Какое зелье сварить, чтобы всё было как прежде?

Дежурство тянулась бесконечно. Тоска жрала меня изнутри, как голодный зверь. Без сна. Без пощады.

Тихо прошёл через весь коридор к балкону. Дверь с трудом поддалась, обдав морозом и тишиной. Я шагнул на балкон, и снег весело заскрипел под ногами. Небо было мутным, как замутнённое стекло, и только одинокая звезда всё ещё горела, как будто не знала, что её никто не видит.

Опёрся о перила и посмотрел вниз. Двор был тих и безлюден. И только моё сердце билось слишком громко, разрывая совершенную тишину.

«Интересно, успели они дойти до деревни, пока снег не выпал?» — Снова подумал я о них.

Хотелось представить, что я один в этом мире. Что не существует Алекса, не существует Яры… Никаких больше чувств, ревности, боли. Только холод, только ветер, пусть даже — вечный.

Я зажмурился. Глубоко. До режущей пустоты под веками.

Может, в этом и суть: не быть рядом, а просто… быть. Как стена. Как снег. Как тот, кого не ждут и не замечают, когда он исчезает. Выбирать должна девушка, и она выбрала. Нужно просто смириться с её выбором.

В груди стало странно тихо. Не легче — просто тише.

Как будто внутри появился лёд.

Живой, сухой, режущий.

Я больше не буду прежним.

Она не увидит.

Прежний я умер, стоя этим утром на снегу.

Утомительное дежурство подошло к концу. Первыми в замке появились слуги, а я отправился к декану Полозову выполнять поручение моих друзей.

Глава 56

Глава 56

Дорога в деревню шла по лесу слегка петляя, но потеряться было невозможно. Алексей забрал у меня котёл и рюкзак, а я несла за пазухой спящего Всполоха. Мы шли гуськом, сначала Ветров, потом мы со Всполохом.

― Нас там быстро найдут, ― снова включила внутреннего скептика я. ― Иди по тропинке и не заблудишься.

― Яра, не скули, ― оборвал меня Ветров. ― Ты маг или нет, в конце-то концов? Запутаем следы. Я знаю классное заклинание, чтобы к нам никто со злыми намерениями не нашёл дороги.

Я промолчала, только погладила Всполоха. Мой фамильяр дрых без задних ног, безучастный к происходящим событиям. Ларион ещё не вернулся и я начинала уже беспокоиться.

― Надо успеть до того, как наступит день, ― сказал мне Алексей, ― чтобы деревенские не могли сказать точно, когда мы появились.

― А это имеет значение?

― Не знаю, ― умудрился он как-то пожать плечами. ― Но лучше, когда о тебе мало что знают.

― Да, но если до сегодняшнего утра дом стоял нетопленный, а сегодня вдруг появится дым, то без разницы, когда мы войдём в деревню и так будет ясно, когда мы появились.

― Дом протапливают, ― заявил Ветров. ― Мы договорились с местной травницей, и она топит печь с наступлением холодов постоянно.

― Предусмотрительно, ― восхитилась я. ― И кому пришла в голову столь гениальная идея?

― Хотел бы я сказать, что мне, но нет, ― рассмеялся Алексей, и его смех в тёмном лесу прозвучал жутко. ― Это была идея Тима. Он нас вообще башковитый парень.

― Только нелюдимый, замкнутый какой-то, ― сказала я. ― Иногда как посмотрит, так жуть пробирает.

― А что ты хотела, ведьмаки ― парни суровые, им не сантиментов. У них помимо обучения ещё и физическая подготовка, не дай бог никому.

― Это его выбор, ― ответила я, споткнувшись о корягу.

― Ты не права, этот выбор был сделан задолго до его рождения, ― Алексей защищал друга, хоть я и не нападала на него. ― Велес отметил его род, явившись к прародителю Кольцовых и отметив их божественной милостью истреблять нечисть. С тех пор все Кольцовы должны служить Велесу.

― Я удивляюсь, как они до сих пор смогли продолжить род, при таком-то занятии.

― На самом деле у них жёстко всё в семье, ― Алексей рассказывал о семье друга с теплотой. Он любил Тимофея братской любовью, ведь у самого Ветрова не было родного брата. ― До тридцати сражаешься с нечистью, потом на твоё место приходит молодая смена. Отец или дед подыскали уже невесту, ты женишься, и круг замкнётся. У Кольцовых всегда много детей, а уж Велес заботится о том, чтобы рождались преимущественно мальчики.

― Как тяжело жить, когда твоя судьба предопределена, ― вздохнула я.

― Они привыкли, ― пожал плечами Алексей. ― их счастье жить такой судьбою.

― Зато теперь понятно, почему Велес явился именно Тиму. У его рода давняя связь с ним.

― Мы все под ударом, ― произнёс Ветров.

― Почему?

― Ты и твоя семья понятно почему: вы все вместе цикл года, начало и конец, вечный круговорот в природе. Но для жертвоприношения нужны ещё и маги и обычно выбирают самых сильных. Я, самый сильный некромант в академии, Тимофей ― лучший ведьмак. Сама понимаешь, что мы с тобой не расстанемся даже на жертвенном алтаре, ― мрачно пошутил Алексей и сам же засмеялся жутким смехом, распугивая ворон.

― Лёша, помнишь нашу первую встречу? ― Я даже остановилась от внезапной догадки.

― В школе, что ли? Я помню все наши встречи.

― Нет, не в школе, а перед поездом, ― напомнила я, ― когда ты подсказал нам с Дариной, где можно купить учебники и фамильяра.

― Ну а и что такого-то?

― Ты знаешь, кто держит эту лавку?

― Госпожа Моритц, ― Алексей остановился и повернулся ко мне. ― А почему ты спрашиваешь?

― Госпожа Моритц — гномка и когда мы пришли в лавку, то её кто-то допрашивал, а потом мы узнали, что её внучку украли, а теперь шантажируют и заставляют шпионить за покупателями.

― Ты думаешь, что маленькую гномку украли для жертвоприношения?

― Мне кажется, это логичным, и к тому же мы не знаем маленькая она или нет.

― Тоже верно.

― Полозов же сказал, что они уже отловили представителей всех рас, живущих в Российской империи.

― Знаешь, что странно?

Я покачала головой, и Лёша продолжил:

― Зачем всё это Полозову?

― Власть? ― Предположила я.