И Константин принял решение

* * *

Пеплона. Дворец премьер-министра

— А ты уверен, что мы сможем его убить? — задал вопрос, до этого молчавший Воронцов

— Мы? Сможем! — уверенно проговорил Урусов. Он давно знал, что неважно что ты говоришь, важно как.

И первым пошёл в тёмный зев подвального коридора. Вслед за ним, поняв, что Медведя уже не сдержать, пошёл Дракон Троекуров, Воронцов тоже долго не раздумывал.

Фон Шнафт укоризненно покачал головой, но зная россимцев не стал кричать или пытаться убедить, эти всегда делали так, как решили. И, если посмотреть историю, то это их «авось», вопреки всему, в самых невероятно безвыходных ситуациях, приводил к победе. Не всегда все доживали до неё, но приближали это точно, становясь легендами.

Фон Шнафт переглянулся с послом островитян, который тяжело вздохнув тоже пошёл вслед за воплощением своего бога.

«Так и становятся частью истории,» — подумал самый удачливый и засекреченный шпион, и тоже пошёл вперёд.

По мере того, как они шли, смрад становился всё плотнее, таким осязаемым, что казалось, начни его рвать руками и он будет с трудом поддаваться.

«Хорошо, что Медведь со своими огромными когтями впереди, — думал фон Шнафт, — если что, ему легче будет порвать эту дрянь»

Но вопреки опасениям фон Шнафта, вскоре дышать стало немного легче, как будто бы где-то приоткрыли маленькую форточку и впустили немного свежего воздуха.

Длинный коридор привёл их в огромное помещение, в ширину и длину около километра, похожее на причал. Князья и те, кто пошёл с ними вышли на площадку, которая соприкасалась с огромным зевом, похожим на естественную пещеру, заполненную водой. Только вместо корабля в причал упиралась огромная безглазая голова, напротив которой стоял… Кирилл Демидов.

Руки его, странным образом ставшие проекцией огромных крыльев, размахом закрывали почти всю длину причала. Кирилл не шевелился. Фёдор Троекуров хотел было крикнуть, но Медведь его остановил:

— Что-то не так, — сказал он, — подойдём поближе

Чем ближе князья подходили к краю «причала», тем понятнее становилось, что Кирилл словно бы впаял себя в огромную полупрозрачную стену, а раскинутые руки его, был разрезаны вдоль вен, и из них по каплям в эту стену стекала кровь. И судя по мертвенно бледному лицу князя Демидова, крови в нём осталось немного.

Князья отошли, посовещаться.

— Не пойму, он это страхолюдлу вонючую питает что ли? — спросил Медведь

Шаг к князьям сделал Ляй Синь:

— Если позволите, — обратился он поклонившись

— Говори, — кивнул послу островитян Медведь

— Судя по линиям, князь выстроил защиту, он не даёт уми-бодзу* очнуться и обрести полную силу.

(*название, которое дал чудовищу Ляй Синь, взято из японского фольклора. Умибодзу это дух в японском фольклоре, который, как говорится в легендах, обитает в океане и опрокидывает судно любого, кто смеет говорить с ним)

— Спасать надо Кирилла, князья, — высказал общую мысль Никита Урусов.

Взглянул на Ляй Синя и спросил:

— Знаешь, как перекинуть защиту?

И в это момент, полупрозрачная стена задрожала, а чудовище открыло глаза.

Глава 30

Глава 30

И в этот момент, полупрозрачная стена задрожала, а чудовище открыло глаза.

Все, кто хоть раз видел графа Дуйворта, премьер-министра Пеплоны, сразу узнали их. На бесформенной морде чудовища были человеческие глаза.

Россимские князья имели крепкие желудки, но и они побледнели. Посол островитян, человек стойкий, повидавший многое, всегда считал себя несгибаемым… но, увидев во что превратился премьер-министр Пеплоны не удержал содержимое желудка.

Не потому, что он испугался и не потому, что ему стало жаль графа Дуйворта. А потому что он представил, что было бы, если бы россимские князья не захватили его корабль? Что если бы эти глаза были его, Ляй Синя?

И Ляй Синя стошнило во второй раз.

Кирилл Демидов странно дёргался. — Ему нужно помочь! — вскрикнул Фёдор Троекуров. — Как? — отозвался Никита Урусов, и повернувшись к фон Шнафту спросил— Что мы можем сделать?!

Пока Отто пытался вспомнить, что можно предпринять, Троекуров пошёл в сторону Демидова. Было видно, что князь Кирилл держится из последних сил. Он всё ещё стоял, упираясь крепкими ногами в пол, но руки уже начали опускаться. Медленно и неотвратимо. Он всё ещё пытался удержать стену, но сил практически не оставалось.

Фёдор смотрел на Кирилла и не узнавал, Лицо молодого мужчины изрезали морщины, казалось, что он внезапно постарел на полвека, прядь рыжих когда-то волос побелела. Что за ужас пришлось ему пережить, почему не позвал?

Руки Кирилла практически упали, видимо, он держался сколько мог, но теперь у него больше не было сил.

Никто не знал, что делать. Никто никогда не сталкивался с таким ужасом.

Урусов, привыкший командовать резко бросил:

— Ляй Синь? Отто? Давайте вспоминать! Что там про ваших чудовищ в легендах?

— Морское чудовище может победить только морской дракон, — мрачно проговорил Ляй Синь и покосился на Михаила Воронцова.

Михаила передёрнуло. Урусов хмыкнул. — Михаил, ну, никто ж не заставляет тебя его кусать за ж…. Просто унеси его туда, откуда он не выплывет.

— Эй, кто-нибудь, сюда, сейчас я заменю Кирилла, заберите его — послышалось со стороны Фёдора Троекурова.

Все повернулись. Троекуров стоял рядом с Демидовым, он уже сорвал с себя рубашку и теперь взрезал руки кинжалом. Встал напротив обессилевшего, но каким-то чудом ещё державшегося на ногах Демидова, Троекуров подцепил только ему видимую нить и как будто бы стал её наматывать на свои руки, совершая странные вращательные движения. И в один момент магия хлынула, и защита встала, вытягивая руки Фёдора наверх, превращая его в распятие. Все поняли, что Фёдор перетащил защиту на себя, освободив обессилевшего и почти обескровленного Кирилла. Стена перестала дрожать и стала гораздо более плотной.

Кирилл рухнул. Теперь Троекуров держал защиту.

— Братья… — выдавил он сквозь зубы. — Я не знаю, как Кирилл столько продержался. Это… это сложно. Решайте, что делаем.

Все взгляды обратились к Ляй Синю. Он дал имя этому чудовищу — пусть теперь скажет, как его победить.

Но кроме того, что водный дракон может утащить умибодзу, посол островитян ничего не мог подсказать.

После короткого совещания решили следующее: пока Троекуров держит защиту, а глаза чудовища снова закрыты, Михаил Воронцов превращается в дракона и пытается увести тварь в глубины океана.

Урусов страхует Троекурова, а Отто фон Шнафт и Ляй Синь пытаются помочь Демидову.

Воронцов попытался трансформироваться, но свободного пространства было слишком мало.

— Не получается, — сказал Воронцов, — надо выходить в открытое море. И оттуда уже идти сюда, во дворец.

— Времени у нас очень мало, — отрывисто бросил Отто фон Шнафт. — И никаких гарантий, если вы будете что-то выдумывать.

— Что ты предлагаешь? — взвился Урусов, практически нависая над сухощавым Отто, — говори конкретно.

— Сказано же в легендах, что нужна Триада! — Отто укоризненно посмотрел на князя Урусова и тот сделал шаг назад. — А мы кто? — Урусов сжал кулаки.

— Вы воплощённые духи, — спокойно ответил фон Шнафт, — и без княжны Триадой вам не стать.

— Мы справимся без неё, — отрезал Урусов.

И в этот момент глаза открыл Троекуров: — Никита, Отто прав. Нам нужна Анастасия.

— Да что вы всё заладили: Анастасия, Анастасия! — рявкнул Урусов. — Сами справимся!

— Михаил… ты что, встал? — повернулся он к Воронцову. — Беги, мы подстрахуем. Справимся, как и всегда, либо так, либо бросаем здесь Федьку и идём ждать княжну, другого плана нет.

Воронцов развернулся — и побежал к выходу.

Они ещё не знали, насколько прав был Отто.

Они, воплощённые духи, лишь части Триады. Настоящей, божественной силой они становились только тогда, когда рядом была Анастасия. Связующее звено. Без неё они просто части оружия. Пуля сама по себе не страшна, и только выпущенная из собранного в целое оружия, в руках умелого стрелка, он становится смертельной.

Вскоре вода вокруг чудовища закипела. Над ней всплыл огромный гребень, дракон князя Воронцова прорвался через подземный туннель дворца. Морда у дракона была недовольная.

Они пока не слышали его. Чтобы услышать — нужно было перевоплотиться. Но Троекуров не мог. Держать стену становилось всё труднее, видимо чудовище чувствовало другого духа, враждебного ему.

— Оно… огромное. Никита, я был в порту, твари нет конца. У меня такое чувство, будто оно занимает весь океан, — сказал Дракон Воронцова

— Не может быть, — усмехнулся Урусов и посмотрел на Ляй Синя:

— Скажи, умибодзу может быть размером с половину Земли?

Глаза Ляй Синя расширились и его вырвало в третий раз.

— Что делать будем? — спросил Воронцов.

— Братья, надо либо отступать, либо нападать, оно чувствует нас, и я его долго не удержу, — послышалось от Фёдора

Урусов скомандовал Воронцову:

— Тащи его. — Как? Он везде! — Воронцов передал картинку другим, чтобы стало понятно, что под морской водой больше ничего нет, только тело чудовища. — Нам нужна Анастасия, — сказал Троекуров

— Да что вы заладили! — взорвался Урусов. — Анастасия, Анастасия…