Вяземский поводил руками, посмотрел лекарским взором на княжну:
— Да, правду говорите, Анастасия Николаевна. Здоровы полностью, и плод развивается как надо, но по поводу причин волноваться я бы с вами поспорил.
Анастасия удивлённо взглянула на главу Совета:
— И что же это за причина, Александр Иванович?
— Так, Анастасия Николаевна, — ответил он, — время идёт, а объявления о вашем замужестве я не слышу. Если так пойдёт, вскоре вынужден буду поставить вопрос на Совете.
Увидев возмущённое лицо княжны, Вяземский поправился:
— На Малом Совете!
Он вскочил и с чувством произнёс:
— Ну не может ваш ребёнок родиться без отца! Даже если вы не желаете видеть отца ребёнка в ваших мужьях, венчание состояться должно. Потом можете делать что хотите, но возможный наследник или наследница россимского престола должны родиться в браке!
— Наследник Алексей, — упрямо сказала Стася.
Вяземский замотал головой и процитировал:
— Любое потомство от великого князя или великой княжны может наследовать престол россимский, поэтому не должно быть сомнений в происхождении.
Стася схватилась руками за голову:
— Хорошо, Александр Иванович, будет вам жених!
— Спасибо, княжна, — сказал Вяземский и попятился, выходя в дверь, услужливо распахнутую слугой.
А во время разговора Вяземского за дверью стоял Фёдор Троекуров. Последние слова княжны он услышал. Но отошёл в сторону, чтобы с Вяземским не столкнуться, увидел, как тот выходит от княжны, и, когда Вяземский скрылся в глубине коридора, вошёл к княжне.
Стася так и продолжала сидеть, обхватив голову руками.
— Анастасия Николаевна... — позвал Фёдор.
Она не откликнулась.
— Стася, — тише сказал он и подошёл ближе.
Стася потёрла руками лицо, сложила их на груди в защитном жесте и посмотрела уставшими глазами на Фёдора:
— Да, Федя?
— Я видел... Вяземский у вас был, — сказал он.
— Был, — ответила княжна и отвела глаза.
— А что за жениха-то он спрашивал? Прости, княжна, слышал последние слова ваши: «будет вам жених». Неужто Вяземскому жених нужен?
Стася грустно рассмеялась:
— Да нет, Федя, Вяземскому не нужен... Мне нужен.
Фёдор удивлённо посмотрел на Анастасию.
— Так в чём же дело? Вам стоит только крикнуть, и сотнями встанут женихи в очередь.
Анастасия вздохнула:
— Присядь, Фёдор. Дело в том, что я... В общем, дело в том, что у меня будет ребёнок.
Она посмотрела на Троекурова и добавила:
— От Никиты.
— Да... — взялся за подбородок Троекуров. — Вот это дела...
Потом весело посмотрел на Стасю:
— Ну так, а в чём беда-то, Анастасия Николаевна? Выходи за меня замуж.
Стася посмотрела на Троекурова:
— Я бы рада, Федя. Ты очень хороший. Но... Каково будет, когда ребёнок родится, и звезда не на твоём родовом древе, а на древе Урусовых появится?
Об этом Фёдор не подумал. А родовое древо оно ведь доступно для обозрения каждому...
— Так давай Никиту оженим!
— Какого Никиту? — удивлённо переспросила Стася.
— Так у нас с тобой пока один тут, — глаза Фёдора вдруг блеснули синим льдом.
Стася улыбнулась:
— Я видела его недавно с Еленой Вяземской... Давить не хочу. Да и не думаю, что он согласится.
— Так кто же его спрашивать-то будет, — сказал Троекуров. — Скажем, что надо, и пойдёт под венец, как миленький!
И здесь у Стаси сдали нервы. Она закрыла лицо руками, её плечи затряслись, она стала задыхаться, сдерживая рыдания.
— Сколько можно?! Ну почему?! Ну почему всё так складывается?! — прошептала она.
И именно в этот момент в груди её вдруг зажглось маленькое солнце. Но Стася не поняла, почему, подумала, что магия снова вырывается.
Некому ей было рассказать, что жив Никита. И хочет вернуться.
Но именно с этого мгновения, в разных реальностях, два сердца застучали в унисон.
Глава 47
Глава 47
На подъезде к Кремлю Никита поразился, как изменился центр столицы. Видимо, те технологии, которые появились здесь раньше, чем надо, позволили вымостить улицы совершенно другим материалом. Да и освещение, которое и в его реальности было довольно богатым, но держалось в основном на магии, здесь было в несколько раз ярче, и тоже благодаря тому, что применялись технологии бахов.
По дороге Иван, закрыв шторкой ту половину машины, где находились водитель и охранник, комментировал всё, что они проезжали. На вопрос Никиты, как теперь живут альты с бахами, он сказал:
— Грамотным было решение императора дать бахам доступ к образованию. Тут-то и выявились скрытые таланты людей, которые оказались гораздо интереснее, чем магия Альтов. Это и сбалансировало ситуацию в Россиме.
— Магия тоже была важна для империи, — продолжал Иван, — но у бахов были технологии. И страна стала только сильнее.
Никита слушал и понимал, что это же надо бы делать и в его реальности, если бы ему только вернуться.
В этой Россиме альты всё так же имели преимущественный доступ к управлению землёй, но многие бахи начали вступать в княжеские роды благодаря своим талантам.
Никита, который перед поездкой к императору ещё раз изучил документы, пришёл к выводу, что из тех родов, которые могут быть причастны к использованию «хроноса», нужно в первую очередь проверить Шаховских, тех, кто, собственно, первыми и принёс этот прибор к императору, ну и Горчаковых с Голицыными. Ментальная магия многое давала, и он не исключал возможности, что именно ментальные маги и маги разума, могли использовать этот прибор.
Никита смотрел на Кремль, к которому они подъехали со стороны набережной.
Кремль стоял незыблемо, был совершенно таким же, как и в его реальности. Проезжая ворота, которые перед машиной Урусовых распахнулись практически без задержек, к удивлению Никиты, никто не проверял, кто находится в машине, Никита покосился в ту сторону стены, где в его реальности был вечный памятник его брату Ивану.
Потом посмотрел на Ивана, и снова порадовался, что вот он, живой, и поблагодарил высшие силы, что ему была дана эта возможность ещё раз увидеть брата, пообщаться с ним, обнять его.
— Будем надеяться, что ужин уже закончен и Император освободился, — сказал Иван.
Но, как оказалось, ужин немного затянулся, и братьям предложили либо пройти в общий зал, где все ещё доедали десерты, либо дождаться возле кабинета императора.
Урусовы предпочли пойти в деловую часть дворца и подождать императора там. Пройти требовалось через небольшой внутренний сад, и на дорожке братья встретились со стайкой девиц, напоминавших большую разноцветную клумбу, все девушки были в вечерних платьях, которые шли как раз в обратном направлении. Иван на всякий случай тихо прошептал:
— Великие княжны с фрейлинами.
Но Никита уже и сам видел несколько девушек с платиновыми волосами, таких невозможно было спутать ни с кем. Взгляд его остановился на Анастасии. Сердце дрогнуло.
«Почти такая же... Только улыбается», — подумал он.
Княжны остановились. Братья поприветствовали девушек. Иван произнёс несколько комплиментов, Никита молчал, глядя на Анастасию.
Она почувствовала его взгляд, подняла глаза и спросила:
— Никита Алексеевич, с вами всё в порядке? Мы слышали, вы были в больнице.
— Да, княжна, — неожиданно для самого себя, почему-то охрипшим голосом, сказал Никита.
Он удивился, что голос у княжны был выше, чем он помнил. В его реальности у Анастасии голос был более низкий, грудной, каждый раз заставлял вибрировать что-то внутри и… страшно ревновать.
Заговорила княжна Татьяна:
— Иван Алексеевич, а вы к отцу, к императору, собираетесь?
Иван утвердительно кивнул:
— Вы очень прозорливы, княжна.
Никита тоже обратил внимание, что здесь и Татьяна выглядит немного по-другому, старше, чем та, которую он знал в другой реальности, там, где Анастасия по годам младшая, взяла на себя ответственность.
Завершив ничего не значащий разговор, князья раскланялись и разошлись. Никита слышал за спиной, как княжны или их фрейлины начали перешёптываться.
Иван оглянулся на Никиту, покачал головой и сказал:
— Девчонки совсем...
А Никита подумал, что они и в его реальности были девчонками, которым пришлось слишком рано повзрослеть.
— Ты что, брат, — спросил Иван, — так смотрел на Анастасию Николаевну, что ей, по-моему, даже не по себе стало.
Иван помолчал пару мгновений, потом добавил:
— Я не говорил тебе, брат, но там, откуда я, она другая.
— В смысле другая? — удивился Иван.
— Ну... там она правительница. И там я… её люблю, — Никита впервые сказал это вслух, признавая этот факт. Ведь раньше даже самому себе он боялся признаться в этом, тогда, когда она была рядом.
Теперь он понял, почему это происходило. Он боялся стать уязвимым, довериться кому-то до конца. Но теперь, потеряв её, он понял, что на самом деле было ценного в его жизни. Именно об этом ему говорил Голицын, который был уверен, что Никита будет готов уничтожить «хронос».
Императора они ждали недолго. Братья даже не успели выпить по чашке чая, который им подали на небольшом кофейном столике в кабинете Его Императорского Величества.
Николай Александрович вошёл, с порога разрешил братьям не вставать, присел рядом. Выглядел он усталым, но был бодр.
Иван, с которым Никита заранее договорился, что начнёт разговор именно он, сразу предупредил императора:
— Всё, что мы вам сейчас расскажем, может показаться вам нереальным.
И братья рассказали императору про «хронос». Не сказали только, что Никита из другой реальности. И ещё одно умолчали, о том, что в той реальности его, императора, уже нет.