И хотел бы ему Демидов сказать про Татьяну, да княжна Анастасия Николаевна не велела. Прежде сама хотела с сестрой переговорить.
Татьяна же с каждым днём становилась всё грустнее и грустнее. Ей казалось, что все что-то делают полезное, и только она ни с чем не справилась, никому не помогла, даже Алёшу не сумела сохранить.
И эта её бесполезность «убивала» княжну, и тогда она решила, что ей надо поменять себя на Алёшу.
«Я же тоже княжна, так пусть ребёнка отпустят, а меня возьмут», — так размышляла Татьяна, глядя, как каждое утро рано уходит, ставший молчаливым Григорий Никитич, как Варвара Васильевна провожает его, давая ему опору, ощущение надёжного тыла, да ещё и какие-то мелкие поручения мужа выполняет.
А Тане никто ничего не рассказывал и сегодня утром после того, как все снова разъехались, Таня оделась неприметно, взяла документы, деньги сколько у неё было, и поехала на железнодорожную станцию. Поезд на Пеплону уходил в полдень.
Удивительно, но Татьяна без проблем добралась до вокзала и купила билеты. Поезд шёл до портового города, а оттуда надо было пересаживаться на паром, потому что последнее землетрясение, обернувшееся в Пеплоне цунами, почти полностью разрушило железнодорожный мост между островным государством и материком.
Людей на вокзале было много, но все в основном приезжали в Лестроссу, а не уезжали из неё.
Татьяна подошла к кассе, наклонилась к окошку и постаралась твёрдым голосом произнести:
— Один билет до Бреста.
Кассирша, немолодая уже женщина, внимательно посмотрела на девушку и спросила:
— Вы потом на паром хотите? В Пеплону?
Таня кивнула, не понимая, чем вызван такой вопрос.
— Сейчас все поезда переполнены обратно, вы точно хотите ехать туда? Вы читали новости?
Таня к стыду своему осознала, что кроме новостей о Константине она ничего не читала.
— Нет, не читала, а что там? — спросила она кассиршу
Той, видимо было интересно немного поболтать, пока никого не было в очереди:
— Ну как же, говорят, что в Пеплоне находится россимский цесаревич, и теперь все боятся гнева новой императрицы. О ней ходят разные слухи.
Здесь кассирша понизила голос:
— Говорят даже землетрясение, это её рук дело.
Кассирша вздохнула:
— Только я про землетрясение не верю, не может один человек так, какой бы он маг ни был.
А Таня вспомнила сестру и подумала, что Анастасия и не такое может, но промолчала.
За спиной Татьяны встала пожилая пара и кассирша, заметив, что подошли ещё люди, всё-таки пробила Тане билет до Бреста и тепло ей улыбнулась, когда Таня её поблагодарила, не став забирать несколько монет сдачи.
Поезд уходил через полчаса, а это означало, что состав уже подали и можно было идти грузится.
Таня купила купе второго класса, сидячее. Во втором классе не было разделения на мужские и женские купе, поэтому Таня решила купить ещё и газет, чтобы в случае неудобного соседства прикрывать лицо газетой, делая вид, что читаешь. Ну и заодно исправить упущение, что до сих пор она газет не читала.
Когда Татьяна села в купе, там кроме неё никого не было и она уже обрадовалась, но в самую последнюю минуту в купе забежал молодой человек, в шляпе котелке. Таня ещё подумала, что он, вероятно, какой-то клерк. В руках у него был небольшой прямоугольный чемоданчик, и тоже несколько газет, которые он прижимал к себе локтем.
Он торопливо поздоровался и уселся в угол, подальше от окна. Танино же место как раз было у окна, на лавке напротив.
Таня подумала, что не очень хорошо, если они будут вдвоем в купе, и решила попросить проводника подыскать ей место в другом купе, где есть женщины.
Но когда поезд тронулся, то дверь в купе приоткрылась, и проводник ввел ещё пассажиров. Это была та самая пожилая пара, которая подошла к кассе, когда Татьяна болтала с кассиршей.
Таня ещё с благодарностью подумала, что, наверное, кассирша, узнав, что пожилая пара тоже едет в Брест специально оформила им билеты в одно с Татьяной купе, чтобы Таня как раз избежала таких вот неловких ситуаций.
«Значит я всё делаю правильно», — решила Татьяна.
Она поздоровалась с парой. Он сами были из Пеплоны, а в Лестроссу приезжали к дочери. Мистер и миссис Лойсворд занимались тем, что издавали книги. У них было небольшое издательство, которое обеспечивало им небольшой, но стабильный доход.
— Пока люди буду читать, — сказала миссис Лойсворд, — нам будет чем заниматься.
Миссис Лойсворд с удовольствием рассказывала про новости книгоиздания. Так Таня узнала, что сейчас высоко ценятся книги россимских авторов, особенно тех, кто не уехал в нейтральные страны, чтобы переждать сложные времена, а тех, кто находится там в Россиме, где творится история.
А когда миссис Лойсворд узнала, что Таня сама из Россимы, то стала её спрашивать с кем из авторов Таня знакома лично и Татьяна к стыду своему поняла, что и с авторами она никогда лично не встречалась.
Но читала Татьяна много, поэтому разговор сам собой перешёл на литературные темы. Мистер Лойсворд задремал, а молодой человек, куда вышел, но потом вернулся со свёртком, в котором оказал фрулезская булка, которую он съел, запив чаем.
Тане показалось, что выходил молодой человек с чемоданчиком, а вернулся без. Или быть может он его припрятал на верхнюю багажную полку, а Таня и не заметила? Во всяком случает Тане стало неловко спрашивать.
А через несколько остановок он сошёл с поезда, как-то странно взглянув на Таню, или ей снова показалось.
В любом случае без него стало как-то легче в купе. Таня и чета Лойсворд вместе пообедали, в их билеты входил обед, что порадовало Татьяну, потому как она не задумалась о том, что надо взять с собой еды, а после обеда они задремали.
Проснулась Таня оттого, что раздался страшный грохот, поезд резко затормозил и Таня поняла, что не может ни за что уцепится и её кинуло прямо на окно. Она вытянула вперёд руки и зажмурилась.
Глава 4
Глава 4
Время замерло. Татьяна открыла глаза, оказалось, что стоит она посреди полного хаоса, вокруг неё разбросаны какие-то вещи, вагон, перевёрнутый колёсами, вверх лежал почти рядом с ней. Колёса ещё вращались, осмотревшись Таня увидела, что неподалёку, наполовину под вагоном лежат её новые знакомые.
Она зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Они все были мёртвыми. И только Таня стояла посреди всего этого ужаса и на ней не было ни царапины. И вскоре Таня поняла, потому как, когда она попыталась сделать шаг, то не смогла пройти, она вся была окружена прозрачной упругой «плёнкой», как будто в шаре.
Единственное, что болело, была голова, и Таня, ощупав лоб, поняла, что на лбу у неё большая шишка. А ещё она попыталась вспомнить зачем она здесь и… не смогла.
Так она стояла какое-то время, а потом у неё закружилась голова и она упала.
Как сквозь вату слышала: — Сюда, сюда, здесь живая девушка
Потом её куда-то несли, всё было как в тумане. Таня испытывала какую-то страшную слабость, очень хотелось есть и пить, но не было сил даже открыть глаза.
Пришла в себя она в светлой, похожей на больничную палате. Эта и правда была больница. Кроме неё в палате находилось ещё несколько человек. Пожилая санитарка с добрым лицом поднесла ей воды.
— Пей деточка, — сказала он по-французски.
Помогла подняться, сесть на кровати, подложила ей подушку под спину и принесла небольшой поднос, на котором стояли тарелка с кашей. Таня так проголодалась, что эта каша показалась ей самой вкусной. Будто бы ничего в своей жизни вкуснее она не ела.
— Спасибо большое, — произнесла Таня
— Ты же в рубашке родилась, — продолжала говорить санитарка.
— А что случилось? — спросила Таня
— Да, говорят, теракт, — поджав губы ответила санитарка, — чего делают, сволочи, никого не жалеют. Столько людей погибло. Святая Мария, прости меня,
И санитарка перекрестилась.
— А… — Татьяна вспомнила пожилую пару, который видела до того, как сама лишилась чувств.
Но санитарка сказала, убирая пустую тарелку:
— Тс-ссс, сейчас доктор придёт, он всё расскажет лучше, деточка, отдохни, пока. Тебе как, оставить так или приляжешь?
Таня кивнула: — Останусь так
— Ну ладно, ладно, — покачала головой санитарка и, поправив одеяло, вышла
Пока ждала доктора, Таня задремала и снился ей почему-то какой-то красивый мужчина.
— Ну вот, и порозовела, — разбудил её громкий весёлый мужской голос.
Таня открыла глаза. Напротив кровати стоял крупный, высокий, мужчина в белом халате, на голове вместо врачебной шапки была шапка лохматых чёрных волос, на крупном лице, прямо на переносице висели маленькие очки.
«Пенсне кажется,» — вспомнила Татьяна.
Доктор тоже разговаривал по-французски.
— Вы у нас под счастливой звездой родились, красавица. Кроме шишки на голове, ни одного синячка. Я вас даже готов сегодня отпустить. Давайте знакомиться. Я доктор Кюрсе, а как ваше имя?
Татьяна хотела назвать, но вдруг оказалось, что она не помнит.
Она задумалась, нахмурилась, даже стало больно. Имя у неё точно было, но оно будто бы ускользало.
Промучившись минуту, Татьяна взглянула на доктора глазами полными слёз и выговорила:
— Я не помню
— Так, — доктор махнул рукой, сопровождавшему его мужчине и тот поднёс стул, доктор Кюрсе сел напротив Тани, — а куда вы ехали?
И это тоже Таня не смогла вспомнить, откуда она сама и почему оказалась в этом поезде, она тоже не помнила. Единственные кого она помнила, это была пожилая пара. Доктор всё записал и ушёл.