Я улыбнулся. Маленький приятный бонус: пациентка нашла себе в больнице подругу.

Так, через месяц надо бы ей повторить общий анализ крови, биохимию, обязательно липидограмму и ЭКГ.

Я закончил с осмотром и вернулся к Татьяне Тимофеевне.

— Можно выписывать, — огласил я вердикт. — По дальнейшим рекомендациям вот список анализов, повторить через месяц амбулаторно.

— А по лечению? — снова прищурилась Агишева.

— Метопролол пятьдесят миллиграмм два раза в день, эналаприл оставить, двадцать утром, амлодипин десять вечером, верошпирон двадцать пять утром пока что оставить. Антиагреганты, чтобы тромбов не образовывалось, тут можно Тромбо Асс сто миллиграмм. Ну и статины тоже оставить, амбулаторно обычно Аторвастатин выписывают, хотя, признаюсь, мне больше Розувастатин по душе.

— Мне тоже, но тут надо ещё учитывать финансовое положение пациента, — ответила Агишева. — Поэтому вы правы: Аторвастатин в таких рекомендациях — это стандарт. Что ж, всё верно. Прямо удивительно, как вы так резко поменялись. Я уже почти простила вам все прошлые грехи.

— Рад слышать, — усмехнулся я. — А что с сегодняшним пациентом?

Агишева с удовольствием отложила свои дела и достала вторую историю болезни.

— Так, я назначила ему глюкозу и спазмолитики, — заявила она. — Но хочу послушать от вас детальные назначения. Пока что не буду говорить, угадали ли вы с диагнозом.

А тут и говорить нечего: я знал, что диагноз правильный. Всё-таки своей искрой праны я пользовался регулярно, и пусть уровень владения едва ли был первым, генетический дефект уловить мог. Остальное — чисто по симптомам.

— По анализам: нужно сделать анализ мочи на порфобилиноген и дельта-аминолевулиновую кислоту, — начал я. — Это ключевые маркеры острой перемежающейся порфирии. При приступе их концентрация резко повышается. Порфобилиноген — это предшественник порфиринов, он и даёт характерный красно-коричневый цвет мочи.

— Всё верно, — кивнула Агишева. — Правда, такого у нас не делают. Но подобные анализы по нашему направлению проводят в Саратове.

Ещё бы. У нас, как я уже понял, вообще мало анализов делали. Больница, а конкретно Власов, экономил просто на всём.

— Общий анализ крови обязательно, — продолжил я. — Думаю, будет лейкоцитоз. Биохимия, натрий надо проверить. При порфирии часто развивается гипонатриемия из-за синдрома неадекватной секреции антидиуретического гормона.

— Верно, — снова кивнула Татьяна Тимофеевна.

— Трансаминазы для оценки печени, — добавил я. — Из инструментальных — ЭКГ, УЗИ брюшной полости.

В основном этот диагноз ставился как раз по лабораторным исследованиям, так что инструментальных практически не требовалось.

— Что по лечению посоветуете? — с интересом спросила Агишева.

Ей нравилось меня проверять. Не знаю, надеялась ли она, что я где-то проколюсь, но лечение тоже знал хорошо. По пути обратно в больницу как раз повторил его, благо теперь интернет всегда под рукой.

— Фенобарбитал отменить, — сказал я. — Инфузионную терапию глюкозой, десятипроцентной. Адекватное обезболивание, но избегать нестероидных противовоспалительных препаратов. Ну, и специфическое лечение — гематин. Вводится внутривенно капельно. Не знаю, есть ли он в стационаре.

— К сожалению, уже сказала его жене приобрести самим, — призналась Агишева. — Таких редких препаратов у нас не бывает. Да что там говорить: глюкоза десять процентов закончилась, капаем пятипроцентную. В общем и целом, вы всё сказали правильно. Думаю, и с диагнозом не ошиблись — и правда порфирия. Точнее скажет анализ.

— Редкое заболевание, — сказал я. — Обязательно надо за неврологической симптоматикой следить.

— Лысова его уже смотрела, — кивнула Татьяна Тимофеевна. — Вы молодец.

Она закрыла историю болезни.

— Кстати… — вдруг вспомнила Агишева. — А что за конфликт со скорой у вас? Мне медсестра приёмного отделения сказала, что пациента как-то слишком уж недовольно привезли.

Я кратко рассказал суть конфликта.

— Не вы первый на них жалуетесь, — покачала головой Агишева. — Но тут никто ничего сделать не может. Заведующий скорой, Орлов, за своих горой стоит. Ему даже Власов мало что сказать может. Так что не лезьте и вы туда.

— Ну уж нет, — покачал я головой. — Так этого я не оставлю. Возомнили о себе невесть что, я обязательно разберусь.

Она посмотрела на меня с удивлением.

— Смело, — покачала она головой. — Ладно, это ваше дело. Но я вас предупредила. Можете идти.

Я глянул на часы. Хотел прямо сейчас идти в скорую, но уже был почти час дня. Сейчас начнётся мой приём.

Так что это дело отложил, вышел из стационара и вернулся в поликлинику. Забрал карты с регистратуры, зашёл к себе в кабинет, расположился.

И в дверь тут же постучали.

— Войдите! — крикнул я.

В кабинет вбежал Гриша с гигантским фингалом под правым глазом.

— Мне конец, — падая на кушетку, простонал он.

Глава 3

Глава 3

Гришу увидеть у себя на приёме я точно не ожидал. Судя по всему, мой друг попал в очередную передрягу.

Сначала я решил осмотреть его фингал, вопросы оставил на потом.

— Сядь ровно, — скомандовал я. — Головой не дёргай.

Гриша послушно замер. Я подошёл ближе, приступил к осмотру.

Итак, периорбитальная гематома справа. Обширная, захватывает область верхнего и нижнего века и ещё скуловую область. Цвет тёмно-фиолетовый с багровым оттенком, удар был нанесён недавно, часа полтора назад максимум. Выраженный отёк, веко практически сомкнуто. Ну вот угораздило же его!

— Открой глаз, — распорядился я.

Гриша послушно попытался. Веко приподнялось с трудом, открывая узкую глазную щель. Я пропальпировал область вокруг глаза. Гриша поморщился, но острой боли не было. Крепитации нет, значит, и перелома костей орбиты нет. Точнее сказал бы рентген, но, думаю, и так обойдёмся.

Вряд ли удар был такой силы, чтобы сломать кости черепа.

— Смотри на мой палец, — я поднёс указательный палец к его лицу и начал водить в разные стороны.

Глаз двигался, движения ограничены не были.

— В глазах двоится? — спросил я.

— Нет, — ответил друг.

— Головная боль есть?

— Немного, — признался он. — Но не сильная, честно.

— Тошнота? Головокружение? Звон в ушах? — продолжил я расспрашивать.

— Нет, ничего такого, — ответил он.

Я достал из кармана телефон и включил фонарик. Так, зрачок нормального цвета, фотореакция живая. Склера без кровоизлияний. Роговица целая, прозрачная. Отлично, глазное яблоко не повреждено.

Теперь неврологический статус. Заставил Гришу пройтись по кабинету, посмотрел на его походку. Провёл пальценосовую пробу — без промахивания.

Сотрясения головного мозга либо нет, либо оно лёгкой степени. Без тяжёлых последствий, отлично.

— Итак, глаз цел, сотрясения, думаю, нет, — вслух подытожил я. — Повезло тебе. Обширная гематома мягких тканей периорбитальной области. Проще говоря — здоровенный фингал.

— Об этом я и сам в курсе, — усмехнулся друг. — Без твоих осмотров.

Я принялся расписывать рекомендации.

— Так, охладить место ушиба через ткань, прикладывать на пятнадцать минут каждые два часа, — начал я. — В аптеку зайдёшь, нужна гепариновая мазь или троксевазин гель. Три раза в день тонким слоем наносить на гематому. Аккуратно, не втирать сильно, а то дополнительно травмируешь. Из таблеток ещё Детралекс можно для ускорения рассасывания. Но это необязательно. Ну, и обезболивающее при болях — ибупрофен.

Протянул листок с рекомендациями другу.

— Через несколько дней отёк начнёт спадать, гематома поменяет цвет с фиолетового на зеленовато-жёлтый. Это нормально, — добавил я.

Гриша кивнул.

— Спасибо, Саш, — проговорил он.

Я откинулся на спинку стула и вздохнул.

— А теперь рассказывай, — велел я.

— Ну… — он замялся, потёр здоровый глаз. — Помнишь Настю?

Девушка из цветочного, в которую мой друг влюбился. Конечно помню, мы ходили к ней в магазин в десять вечера.

— Да, — ответил я.

— Ну вот, — друг пару секунд помолчал. — Заходил сегодня к ней снова. Ну, поболтать просто. Пригласить куда-нибудь. Ничего такого. И ведь всё норм шло, я такой: а может, в кино? А она такая: а на что? А я такой…

— Ближе к делу, — поторопил его я.

А то сейчас пока до сути дойдёт, у меня уже и приём весь пройдёт.

— Я вышел из магазина, иду такой, и тут мужик, — продолжил Гриша. — Здоровый такой. «Ты чё возле Насти крутишься?», — спрашивает. А я такой типа: «Какое тебе дело вообще?» А он такой: «А вот какое!» И как в глаз мне врежет! Я даже среагировать не успел. Упал тут же, больно — жуть. А он мне ещё и говорит: «Не отстанешь от неё — будет хуже».

Гриша замолчал, но я чуял, что это ещё не конец истории. Пока что недостаточно хорошо изучил его, но он точно не из тех людей, кто промолчал бы в такой ситуации.

— Продолжай, — велел я.

— Ну… — Гриша вздохнул. — А я сижу на земле такой и говорю: «А чё ты сам бьёшь как баба, подружка Настина, что ли?» А он почему-то разозлился…

— Ну надо же, — с сарказмом протянул я. — Почему же?

— И назначил стрелку, — добавил друг. — Сегодня в девять вечера. Возле гаражей в овраге, на Революционной улице. Сказал: если не приду — пенять на себя. Вот так.

Я устало потёр виски. Гриша на ровном месте смог устроить сам себе проблемы.

— Сдалась тебе эта Настя! — вздохнул я.

— Нравится она мне, — упрямо ответил он. — Ничего не могу поделать с собой. Так что это… Сходишь со мной на стрелку?