Единственное ограничение, вызывающее предостережение, заставило меня моргнуть. Проникновение.

Не то чтобы в этом было что-то неправильное, но ведь большинство омег приходили сюда именно за этим — получить свою дозу альфы. Но, возможно, из-за того, что это был ее первый раз, она больше опасалась. Какой бы ни была причина, я буду уважать ее границы и двигаться в ее темпе.

К тому же, судя по списку разрешенных активностей, у меня было множество способов помочь ей — замочить член вовсе не обязательно должно быть приоритетом номер один.

Я зафиксировал ее жесткие ограничения и стоп-слово на задворках сознания, ожидая, пока Камео перенюхает всю стопку.

В конце концов он выбрал карточку для себя — ту самую омегу с запахом ванили, которую я сам рассматривал, — и нас отправили по коридору в раздевалку. После душа я переоделся в один из предоставленных шелковистых черных халатов. Некоторые люди расхаживали здесь совершенно голыми или играли с эксгибиционистами, которые хотели покрасоваться, но я предпочитал быть хоть немного прикрытым.

По крайней мере, ну, знаете, в местах общего пользования. Сумасшествие какое-то — разгуливать с болтающимися яйцами.

Камео не разделял моей скромности, он был абсолютно голым, когда швырнул свое полотенце в корзину для белья и направился к двери.

— Чувак, серьезно?

Он пожал плечами.

— Я всё равно иду туда только чтобы трахаться, зачем заморачиваться?

Иногда казалось, что я разговариваю с совершенно другим биологическим видом.

Камео задержался перед зеркалом, проверяя зубы и поправляя волосы, как нелепый павлин. Его покрытая татуировками кожа создавала иллюзию… хоть какого-то… прикрытия.

Я устроил ему небольшое шоу, сгорая от нетерпения выйти в коридор. С тех пор как я почувствовал запах той омеги, что-то внутри меня жаждало пойти к ней, узнать больше. Не то чтобы я мог уловить ее запах с такого расстояния или даже знал, началась ли у нее течка, но в любом случае… Я просто хотел быть рядом с ней.

В ее пузыре.

— Это будет весело, — прокомментировал Камео, пока я смотрел, как он в миллионный раз проводит пальцами по волосам. — Обожаю тугих маленьких омег, которых просто нужно жестко оттрахать.

— Ты тратишь слишком много времени для человека, которому не терпится, — нетерпеливо сказал я, снова подталкивая его.

Он закатил глаза.

— Всё дело в предвкушении.

Я изогнул темную бровь.

— Что?

Камео вздохнул.

— Ну знаешь, барабанная дробь? Послушай, я знаю, что ты… — его глаза на мгновение встретились с моими в зеркале, он оглядел меня, а затем пренебрежительно вернулся к своему отражению. — Это ты. Но омегам нравится, когда альфа берет всё в свои руки.

— Ладно… — в теории это казалось правдой. Каждый раз, когда я бывал здесь, тот, с кем я был, умолял меня трахать его жестче, и обычно я направлял их, даже если они были сверху.

Но брать контроль? Для меня это не было чем-то естественным. Я вообще не помню, чтобы когда-нибудь рявкал на кого-то.

— Часть всей этой сделки — подарить им опыт, — продолжал Камео, по крайней мере частично не замечая моих опасений. Или, может быть, ему просто было всё равно. В любом случае, он не стеснялся в выражениях. — А ты этого не делаешь.

— Я почти уверен, что делаю. Разве опыт — это не просто когда тебя трахают? — спросил я, оставив попытки вытолкать его за дверь и вместо этого прислонившись к стене.

Если повезет, я всё еще буду двадцатилетним к тому моменту, когда он закончит пялиться на себя.

Или читать мне нотации.

— Нет, и вот что я имею в виду, — он со вздохом указал на меня. — Омеги хотят полностью отпустить контроль. Никаких решений, никаких мыслей, только удовольствие. И чтобы сделать это, ты должен дать им то, о чем они могут не просить, но чего хотят. Например, концовка. Они уже наверняка начинают чувствовать течку, возможно, трахают себя пальцами или самой большой игрушкой, какую только смогли найти, просто пытаясь снять напряжение, но не могут. Им нужен альфа, так что к тому времени, как ты туда зайдешь, они будут умоляющим, изголодавшимся месивом. И тогда ты даешь им то, что им нужно.

Я уставился на него.

Не то чтобы я стал унижаться, еще больше раздувая его и без того категорически шокирующее эго, но в чем-то он был прав. Я никогда по-настоящему не играл роль доминантного альфы, по крайней мере, в таком ключе. Предпочитая исходить из заботы… Но, возможно, мне стоило всё поменять. Убедиться, что я даю своей партнерше то, что ей от меня нужно.

Я просто… не знал, смогу ли. Доминирование не было у меня в крови.

— И ты делаешь это каждый раз? — нервно спросил я.

— Ага, — легкомысленно бросил он. — По крайней мере, когда у них течка. Последний парень, с которым я был… — он присвистнул от воспоминаний. — Он чуть ли не забрался на меня, впихивая в себя мой член еще до того, как я полностью оказался на кровати. Какая была поездочка… — радостно вспоминал он. — Это просто биология, чувак, им нужна твердая рука.

Я прикусил губу.

Блядь. Глупый Камео и его идиотские идеи… Может, я всё это время всё делал не так. До «Отеля Похоти» мой опыт общения с омегами был весьма скудным. Я никогда не стремился к обязательствам или отношениям, а прохождение через все границы чего-то большего, чем быстрый перепих, требовало гораздо больше времени, чем у меня было во время разработки нашего продукта.

Здесь всё было так просто. Понятно. Социальное минное поле в виде дежурного приема пищи перед сексом, когда мы оба делаем вид, что собрались вовсе не ради пары коктейлей, чтобы было на что свалить секс на одну ночь, — это освобождало.

Все обсуждения предпочтений, границ и согласия были подготовлены заранее, исключая догадки и неловкие разговоры.

Очевидно, в моменте мы всё равно общались — но было приятно знать, что есть реальная база, с которой можно работать. Конкретные правила, к которым можно вернуться.

В ожидании, я снова прокрутил в голове небольшой список Черри. Он почти в точности совпадал с моим, что было облегчением. Особенно если мне придется следующие пару дней косплеить какого-то здоровенного тупого альфа-мудака.

Однако был один пункт, который выделялся: разведение.

Хотя разведение не было таким уж редким выбором, я редко встречал здесь кого-то, кто давал на это зеленый свет, и мне не терпелось узнать, насколько сильно она этого хотела — особенно учитывая ее паузу насчет проникновения.

Может, игрушки подойдут?

Минуты тянулись мучительно медленно, давая мне предостаточно времени на прокручивание сценариев о том, чего именно захочет моя омега. Захочет ли она кого-то сильного и доминантного? И как бы это вообще выглядело в моем исполнении?

Смогу ли я выдавить из себя слова, чтобы приказывать кому-то?

— Погнали, — наконец сказал Камео, вырывая меня из раздумий, как будто это не он в первую очередь столкнул меня в эту спиралевидную яму тревоги и неуверенности в себе.

Я теребил пояс халата, пока мы шли по коридору. Камео остановился, когда дошел до восьмой комнаты. Я отвел глаза от большого смотрового окна, позволяющего проходящим альфам и, что более важно, персоналу, заглядывать внутрь, чтобы проверить омег.

— Повеселись, и помни, что я сказал, — произнес Камео, похлопав меня по плечу и открыв дверь, откуда вырвалась волна сладко-карамельного парфюма, от которого у меня закипела кровь.

Я пошел дальше. Отельно-подобная атмосфера начиналась и заканчивалась этим длинным коридором со множеством дверей.

Стены были глубокого красного цвета с бархатистым текстурированным филигранным узором в тон. Со вкусом, хоть и не скрывая сексуального характера кинков, которые подчеркивались картинами с обнаженной натурой, висящими между комнатами, словно в какой-то извращенной галерее, посвященной тому, чтобы подать альфам идеи, как оттрахать омегу до беспамятства.

Моей любимой была картина, выполненная в технике линейного рисунка — человек в ошейнике, которого тянут за поводок; рука, держащая его, находилась за кадром. Она была лишена цвета, за исключением ярко-розового поводка, прикрепленного к такому же ошейнику, от которого я не мог отвести глаз.

Это ли имел в виду Камео, говоря о том, чего хотят омеги? Я полагал, что все разные и не обязательно захотят именно этого, но чего-то в этом роде? Тотального и полного подчинения?

Вскоре я добрался до тринадцатой комнаты и заглянул в окно. Женщина, покрытая множеством красивых черно-белых татуировок, лежала на спине, ее толстые бедра блестели от смазки, пока она трахала себя большим ярко-розовым дилдо с узлом.

Мой член почти мгновенно стал болезненно твердым, выбивая воздух из легких, и я облизал пересохшие губы.

Она была… Изысканна.

Длинные темные волосы струились вокруг нее, как жидкость, пока она тяжело дышала и покачивалась, пытаясь протолкнуть игрушку глубже в свою гладкую, красивую розовую киску.

Ее татуировка на груди — мотылек с огромными крыльями, закрывающими ее от грудины до горла, — казалось, трепетала с каждым судорожным вдохом. Ее стоны едва достигали моих ушей сквозь стекло двустороннего зеркала, когда я прислонился к нему лбом.

Я хотел быть ближе, но в то же время мне совершенно не хотелось входить в комнату. Черри была не просто в моем вкусе, она была тем самым типом. Тем хрупким, женственным созданием, которое разжигало во мне часть, мечтающую заботиться об омеге.