— Чур меня! Слава всем местным богам, мне это не грозит. Ты же помнишь, что сказала Алёна, моя нить, как и твоя, завязана в узел. И я категорически отказался, чтобы она его расплетала. Да и нет тут поблизости женщин, им не место на поле боя. Всех снежных успели вывести. Техномаги не в счет. Они там все с младенчества замужем. А это гарантия, что тебя никакая истинность не достанет.

— Тут еще Исхирь есть!

— Ну и шутки у тебя Алекс. Сместить узурпаторшу, чтобы потом на ней жениться и посадить на трон. Судьба не может так поиздеваться.

Остатки защитного купола пали, открывая нам доступ ко дворцу. Последнее препятствие — кольцевое озеро. Я обратился к силе источника, и оно мгновенно замерзло и покрылось твердым настом, для удобства перемещения. Мы двинулись ко входу во дворец. Ворота поддались моментально, такое ощущение, что их, даже заклинаниями не укрепили. Но внутри, мы встретили ожесточенное сопротивление.

Среди этого кровавого пиршества смерти, лязга оружия, магических всполохов, потоков драконьего огня, как насмешка, как хлесткая пощечина лично мне, с моим отрицанием истинности, произошло невероятное. Ветер, летевший со стороны верхней части дворца, несущий запахи железа, гари, пота, и всего того, что сопровождает войну, принес отголоски чего-то совершенно умопомрачительного. Неожиданно, моих обонятельных рецепторов коснулся едва различимый запах, легкий и нежный, как будто свежесобранный букет из магнолий, пионов и лотоса, все это в неповторимом ареоле спелого сочного граната с приправой из амбры, легких древесных ноток и мускуса, а в довершении, это великолепие было пропитано ледяной свежестью. Меня прошибло, от волосков на ушах до кончиков когтей, разрядом в двести двадцать вольт. Буран встал в стойку и готов был сорваться на поиски неизвестного искушения. Белый тигр, мурлыча песню любви, стремился поскорее найти обладательницу пьянящего аромата. Стоять блять, только этого не хватало. Мы в самой гуще сражения и не можем бросить своих людей. К черту этот запах. Буран, негодующе рыча, отступил под моим натиском. Только в голову, как сверло, ввинчивалась навязчивая мысль: она там, на стороне врагов, наша сладкая манящая девочка. С осознанием этого, в душу заполз дикий, первобытный страх, ведь она может погибнут, сгореть в пламени драконов или, ее убьют мои же воины. Меня потянула незримая нить, скрутила болью все внутренности, прожгла сердце и не было силы противиться. Последней осознанной мыслью был вопрос, когда Алёна успела? Затем моё сознание заволокло пеленой. Не отдавая себе отчета о последствиях, я ринулся в самую гущу противника.