Ну да, ну да. О том, что я жених Анастасии – причем именно ее усилиями, сейчас не знает только ленивый. Только ленивый из тех людей, кто интересуется моей судьбой, конечно же. И рассказывала всему миру об этом только Анастасия, пусть и в моем присутствии. А ведь наш возможный матримониальный союз может быть невыгоден многим из тех, кого я интересую как рабочий инструмент в борьбе за влияние у подножия трона.

Если смотреть на вещи трезво – в тот момент, когда я только прибыл из протектората в Елисаветград, княжна для меня была представителем высокой аристократии. Поднебесье, явно не мой уровень. Сейчас же, с новыми знаниями о своем происхождении… Теперь роли поменялись. И возможная помолвка, а далее женитьба на Анастасии в ее нынешнем статусе сработает для меня как якорь. Так что инструмент в борьбе за власть у подножия трону будет уже такой, немного порченный.

Но опять же, княжна ведь не знает сопутствующих моментов. И если посмотреть на происходящее чуть под иным углом… Если у партии войны сейчас получается вывести Елисаветград из-под руки русской короны, создав на его месте новую республику в противовес Галицко-Волынскому княжеству… И в случае возможной победы республики Анастасия, как урожденная Юсупова, в перспективе видится хозяйкой ключевых территорий на Востоке Европы. А если будущая… пусть будет королева Юга России станет моей женой (женой признанного наследника), она становится совершенно нежелательной фигурой. Это же столько дел можно наворотить под этим соусом…

И ведь в этом случае желать ее смерти могут желать как сторонники мира, так и войны – последние даже больше, слишком уж она неудобна. Может быть именно с этим связана подобная наглость при попытке ее убийства в центре Петербурга? Потому что противоборствующие партии уверены, что головы от недовольства императора не полетят? В таком случае и Валера, который унес голову к некроманту, в самое ближайшее время узнает много нового и встанет перед достаточно тяжелым выбором.

Правда, все это верно лишь в одном случае. И сторонники войны могут желать смерти княжне в том случае, если ее мать - Анна Николаевна, еще жива. Потому что княгиня со мной, в отличие от Анастасии, практически никак не связана. И как княжна ни якорем, ни трамплином для меня послужить не может. И как бы не развернулись события на Юге России, в связи со мной все останутся при своих.

Все то время пока я размышлял, Анастасия смотрела на меня, за легкой насмешкой скрывая напряжение. И всем видом показывая, что хотела бы услышать мои соображения насчет происходящего.