Эрвин нахмурил брови, как того требовала ситуация, и мрачно кивнул. У Нексии, – вспоминал он, – дивно красивые запястья: ломкие, трепетно хрупкие. Эрвин любил смотреть, как Нексия пишет: ее тонкие ладони словно исполняли танец над бумагой, по их движениям можно было прочесть каждое чувство девушки – куда яснее, чем из текста письма. А еще она умеет рисовать людей. В один цвет – карандашом или тушью, с немногими деталями – лишь силуэт и ряд выразительных штрихов. Однако Нексия всегда подмечает самые яркие черты характера, и в ее рисунках человек – как раскрытая книга. Вот, например, полковник Харви Хортон. Если бы Нексия рисовала его, она первым делом изобразила бы волосы. Плотные смоляные волны спадают от макушки на плечи, окутывают голову и шею черным ореолом. Есть нечто демоническое в столь темных и густых волосах. Или нечто трагическое – как посмотреть. Человек с такими волосами должен или совершить жуткое злодеяние или умереть мучеником… Можно и совместить.

– Также разведчики докладывают о диспозиции вражеской армии. Войска расположились поперек Торгового тракта, не доходя пяти миль до города Лабелина. Непрестанно ведут работы по укреплению позиции: копают рвы, строят частоколы. Кавалерийская атака против их расположения будет весьма затруднительна.

– Если бы мы пошли на Лабелин сразу, не заходя в Дойл, враг не успел бы подготовить укрепления… – ни к кому конкретно не обращаясь, проворчал полковник Блэкберри.

То был камень в огород Эрвина, и он нашел бы что ответить, если бы не решил сегодня побыть образцом кротости.

– К сожалению, теперь время упущено, – признал Эрвин, печально наклонив голову.

– Да, милорд, упущено.

Блэкберри прослужил десять лет командиром горной стражи. Если разобраться, скучнейшее из возможных занятий. Горную стражу создали прадеды Эрвина в те времена, когда Первая Зима подвергалась атакам непокорных вассалов, и Ориджинам приходилось вести бои в своих собственных владениях. Те годы прошли. Горная стража осталась без дела, однако не была расформирована. Служба в горах стала кромешной тоской. Она и превратила полковника Блэкберри в брюзгливого, недовольного всем на свете старика. Если бы Нексия рисовала его, использовала бы только кривые линии: изогнутый рот, крючковатый нос, косые морщины на лбу.

– Нам предстоит, милорд, разработать план преодоления вражеской обороны.

– Имеете ли предложения, полковник?

– Выдвинем в первую линию наемных стрелков. Пусть отрабатывают свои деньги, тьма их сожри.

– Что за чушь?! – фыркнул граф Лиллидей. Он никогда и ни в чем не соглашался с Блэкберри… разумеется, кроме тех случаев, когда они оба объединялись против Эрвина. – Мы не можем поставить успех решающего боя в зависимость от наемников! Это ненадежные трусливые сволочи. Они хорошо бьют лишь из укрытия – со стены или холма. Но бой состоится в поле. Завидев путевских рыцарей, лучники побегут.