– Никому,– выдохнула, глядя в его глаза.

Стоило ему ослабить хватку, как я рванула в сторону, совершенно не думая, куда же побегу. У меня бы получилось, но я запуталась в покрывале, и Максим успел схватить меня за лодыжки и рванул обратно так, что я плюхнулась на живот. Перевернув меня, он тут же навис сверху.

– Не смей отталкивать меня!– Резко наклонившись, смял мои губы в жёстком поцелуе, яростно толкаясь в рот языком, целовал настойчиво, захватывал, подавлял. Я поняла: ещё несколько мгновений и я начну задыхаться, но он словно почувствовав это, резко отстранился.

Обхватив моё лицо ладонью, всматривался в мои глаза, словно искал ответ на свой не заданный вопрос. Медленно перевёл взгляд на мои губы, которые я разомкнула и после поцелуя дышала прерывисто, но не только я, он сам дышал так, словно пробежал марафон, и мне приходилось сдерживаться, чтобы не скривиться от исходящего от него запаха перегара.

Не отнимая руки, провёл подушечкой большого пальца по ним, сглотнул. Я настороженно следила за его глазами, потому что в них что-то неуловимо изменилось: пропала искра гнева, появилось нечто такое, что я не могла разобрать, даже мимика лица изменилась.

– Лия. Девочка моя.– Прошептал и опять наклонился, а я замерла в ожидании повторения, яростного, захватнического, но неожиданно, он мягко коснулся языком моих губ, провёл по ним и словно пробуя на вкус, втянул нижнюю губу в рот, выпустил, чтобы мягко проникнуть внутрь, лаская касаться языка.

Все его действия были настолько нежные, аккуратные, что я не заметила, как сама стала отвечать, слегка поглаживая его язык своим. Застонав, он оторвался от моих губ и стал осыпать короткими поцелуями моё лицо, обхватив его ладонями, спустился к уху, втянул в рот мочку и пососал, добившись от меня хриплого выдоха, начал поцелуями осыпать шею, спускаясь ниже.

Перенеся свой вес на одну руку, второй обхватил полушарие груди, мягко сжимая, пальцем постепенно стягивая край майки вниз. Я уже сама потерялась в ощущениях, сама готова была поддаться ему навстречу, даже вцепилась руками в простынь, чтобы неосознанно не вцепиться в плечи Максима.

В тот момент, когда он фактически освободил от ткани мою грудь, а его губы были в опасной близости от моего соска, я мотнула головой пытаясь придти в себя, немного, но помогло. Разжав кулаки, попыталась оттолкнуть Максима, потому что не должно это случиться так: он пьян и возможно даже не вспомнит завтра, что случилось ночью.

С затуманенным сознанием он даже не поймёт, что причиняет мне боль, а то, что она будет, в этом я не сомневалась! И даже если я вынесу её, перетерплю и даже слова ему потом не скажу, то как я буду чувствовать себя сама? Как собака, которую хозяин наказал за непослушание, а стоило ему её приласкать, так она поскуливая, виляя хвостом потянулась ему навстречу! Эти мысли, молнией пронзившие мой разум, отрезвили, придали сил и я уже настойчивее упёрлась в его плечи.