— Ты оставалась, пока за тобой следили, а потом исчезла.

— Именно, кивнула Ирина. — А вместе со мной треть гостей. Отец с матерью всех дедушкиных знакомых позвали, бабушкиных… те и меня хорошо знали. Не ситуацию, нет, но… когда родители такое выкинули… Дед участковым был, у него половина знакомых в той же структуре, для них разобраться было делом трех минут.

— Понятно…

— Отец мне потом звонил, отчитывал, как я посмела уйти, да что люди подумают…

— Хм… Ириш, а твои родители к тебе не собираются? Или этот… Женя?

— Нет, надеюсь. А что?

— Да ничего.

И почему Ирине казалось, что это — ничего хорошего для известных лиц?

Очень ей отчетливо тот день помнился.

Чувство растерянности, унижения, отчаяния, а тут еще Вика щебечет, и в глазах злорадные искорки, и Женя, растерянный, но такой снисходительный, и ей что-то говорят, а она отвечает.

Хорошо помнились глаза дяди Миши — дедушкиного друга.

Он подошел, кажется, о чем-то спрашивал… тетя Катя, бабушкина знакомая, еще кто-то…

А потом побег через заднюю дверь ресторана. Туда-то ее еще довезли под родительским присмотром.

И звонок родителей. Ты что себе позволяешь, дрянь такая!? Как ты смеешь язык распускать?!

Только потом она все узнала.

Дедушкины-бабушкины знакомые дураками не были, окружение-то подбиралось по общности интересов, по уму, по порядочности…

И легко "расколов" что Ирину, что родителей, старые милиционеры и учителя поделились своими соображениями с друзьями. А потом решили, что им с такими личностями не по пути.

Нет-с, мы вас не одобрям-с.

Что и выразили самым простым образом — исчезнув со свадьбы.

Треть мест в ресторане осталась пустой.