Хакима и Фарида сразу после подписания договора усадили на спину птицы рокха и отправили домой в тот же день, то есть спустя час после того, как исчезло золотое свечение. Подлетев ближе к вечеру к границе, Сайдара сверху увидел сородича и, высадив патиров около прохода, сразу полетел обратно. Амалия тоже увидела его и, узнав, очень надеялась на то, что Сайдара подлетит к ним. Она уже успела к тому времени развести костёр и сейчас сидела подле него, тщетно пытаясь согреться.

— Что-то случилось, госпожа?

Он видел, что Данислав и Баруна спят, но, судя по тому, каким понурым было лицо Амалии, что-то все-таки произошло, не очень хорошее.

— Да, — честно ответила Амалия, — а ты откуда летишь?

— Я привез патиров, они подписали соглашение, представляете! На них так подействовало то золотое свечение — они решили, что их таким образом могут отравить ядовитыми парами или обжечь ими! Вот недотепы! Не знаю, что это было, но когда это свечение появилось после того жуткого ливня, мне стало так хорошо на душе, словно камень с сердца упал. Не думаю, что таким образом кто-то хотел сначала успокоить всех, а потом причинить вред, ведь если свечение станет опасным, то мы все окажемся внутри него, вряд ли оно будет действовать избирательно. Кстати, а здесь оно тоже было?

— Да, отсюда оно началось. Это Дан, от него пошло то свечение. Мы возвращались от стены, когда что-то сбило нас, удар был очень сильным, я потеряла сознание, а Баруне сломало крылья. Дан сказал, что видит какие-то серебряные нити, и что это — его реакция на них, его самозащита стала причиной нашего падения, а потом, потом я тоже увидела их, только это были не нити, а настоящие сгустки, как живой туман, и они окутали его всего, я вообще его не видела, а потом начался тот ливень, и я слышала, как он закричал, но я ничего не могла сделать! Не знаю, сколько времени это продлилось, но постепенно туман растворился, и я увидела, что Дан лежит на земле, я, я думала, что сама сейчас упаду!

— Но… ведь он жив? — осторожно спросил Сайдара.

— Да, он даже пришел в себя, ненадолго. Он сказал, что опора разрушилась, и он должен восстановить ее, а потом его стало обволакивать золотым свечением.

Да уж!..

Несмотря на то, что Амалия давно обсохла и согрелась, она все еще продолжала ощущать холод и озноб, а еще осознание того, что сделала Милана не давало ей покоя, она невольно проводила параллели с собой, у нее ведь тоже будет дочь, так какой же силой воли и стремлением к цели надо обладать, чтобы решиться на такое. И кто поставил эти цели? Удивительным было уже то, что род Святозара не забыл свое наследие, не говоря уже о вере, которая, оказывается, так сильна была спустя столько лет!