Глава 23
– Все готово, – произнес Тимур, неожиданно появившись в гостиной, и выдернув меня из послеобеденной дремы.
От столь внезапного появления, испуганно вскочила, чуть не потеряв очки, в последний момент успев их поймать на самом кончике носа. Непослушными руками водрузила на место и, сонно моргая, посмотрела на него:
– Что готово?
Тимур снисходительно покосился в мою сторону, но удержался от комментариев на тему, как выражается Лазарев, "великой любви" между мной и диваном.
– Машина твоя готова, – буркнул он, сосредоточенно оттирая ладони, перемазанные машинным маслом, – можно ехать в мастерскую и красить.
– Так быстро? – удивленно посмотрела на него, еле удерживаясь от того, чтобы зевнуть во весь рот.
– Быстро? – удивился Тим, – почти неделю с ней провозился.
– Конечно, быстро. Она столько лет простояла в гараже, обрастая ржавчиной, а ты ее "на ноги" за семь дней поставил, – стараясь сильно не кряхтеть, поднялась на ноги, – пойдем, покажешь, что получилось.
– Мне надо переодеться, – он указал рукой на очередную безнадежно испорченную футболку.
Похоже, после этого ремонта, мне придется заново покупать ему одежду. Много одежды.
– Иди, переодевайся, – произнесла и направилась в сторону черного выхода, – пока я доберусь до гаража, ты не только переодеться успеешь, но и душ принять.
Парень кивнул и стремительно развернувшись, отправился в свою комнату. Я же, не торопясь, побрела к выходу. В голове шумело, а перед глазами бело-серо-черные мушки кружатся. Нельзя так резко просыпаться и вскакивать! Никак нельзя.
По дороге зашла на кухню, чтобы попить воды. Кофе бы надо сварить, для поднятия бодрости, но попозже, когда из гаража вернусь.
Грустно посмотрела в сторону холодильника. Эпопея с насильственным запихиванием еды внутрь своего многострадального организма продолжалась. С усердием, достойным стойкого оловянного солдатика, я заставляла себя есть, несмотря на то, что о пище не хотелось даже думать. Ни запах не возбуждал аппетита, ни вкус, ни внешний вид.
Завтра прием у врача, и я всерьез опасалась, что если мой вес все-таки уменьшился, то Сергей Геннадьевич запрет меня в палате. Две с половиной недели любоваться на белые стены и лежать под капельницами? Приятного мало. Поэтому до дрожи в руках, мечтала о том, чтобы мои несчастные килограммы остались со мной.
После кухни продолжила свой путь. Вышла через заднюю дверь, аккуратно спустилась по старым, выщербленным и побелевшим от времени, ступеням. Памятуя о том, как в прошлый раз чуть не свалилась кубарем вниз, предусмотрительно держалась за поручень.