– Чернокнижник, не заставляй меня хамить, потому как иного обращения ты не заслуживаешь. Все, разговор окончен: если еще раз услышу от тебя хоть слово, то затолкаю в рот кляп, и выплюнуть ты его не сумеешь, как ни старайся. Подумай, как это будет выглядеть, когда утром парни проснутся, и увидят тебя с торчащими изо рта грязными тряпками. Для будущего владельца мира это как-то непрезентабельно...

Как же мне хотелось, чтоб этот мерзкий тип продолжал свои речи – тогда бы я со спокойной совестью могла заткнуть ему рот. Но, похоже, чернокнижник понял, что я не шучу и настроена более чем серьезно, и потому, кинув на меня злой взгляд, умолк. Ну и замечательно, хоть посижу в тишине и покое.

Надо сказать, что мое дежурство длилось дольше, чем у того же Якуба – просто я опасалась, как бы к нашей поляне снова не пожаловали чончоны. Наверное, именно поэтому я сидела у костра едва ли не до того времени, как темное небо чуть посветлело. Ну, теперь можно ложиться спать с чистой совестью – эти летающие головы возле нас уже не появятся, во всяком случае, в эту ночь. Раз так, то я растолкала Коннела – теперь его очередь дежурить, и сама отправилась спать – надо же хоть немного набраться сил перед дорогой.

Утром мы проснулись поздно – во всяком случае, солнце уже стояло довольно высоко. Как оказалось, за время дежурства Коннела ничего особого не произошло. Радовало и то, что святые отцы и господин инквизитор – все могли идти самостоятельно, хотя то и дело хватались за больную голову. По счастью, в большом дорожном мешке Павлена отыскался какой-то белый порошок, по чайной ложке которого проглотил каждый из этой троицы, и уже через полчаса все священнослужители выглядели бодрыми и полными сил. Нам Пес Веры этот порошок не предложил – мол, подобное снадобье можно принимать только в самом крайнем случае, если у тебя полностью вымотан организм, и то это нужно делать с осторожностью. Ну, вообще-то мы особо и не рвались пробовать это странное лекарство – еще, не приведи того Светлые Боги, отравимся! Спасибо, мы уж лучше так, как-нибудь сами...

Мой рассказ о визите чончонов произвел должное впечатление, а то, что они нас не тронули – подобное показалось Коннелу совсем невероятным, да и Павлен лишь озадаченно поскреб в затылке – мол, здесь все не так просто, и, насколько мне известно, чончоны никогда не прощают убийство своих сотоварищей, так ведь? Вздохнув, Коннел подтвердил то, что нам было ясно с самого начала – в здешних местах не принято прощать провинившихся, и уж тем более колдуны никогда не оставят без отмщения то, что мы сделали. Можно подумать, кто-то из нас спорит с этим утверждением...