Это выражение, чтоб вы знали, в кое-каких кругах является едва ли не самым оскорбительным, и потому неудивительно, что Секач, не говоря ни слова, метнулся ко мне, только вот он не знал, что сейчас имеет дело с Патрулем. Мне не составило никакого труда уклониться в сторону, ударить его по руке и плечу, а заодно и по спине. Нож выпал на землю, и я пинком отправила его в кустарник. Конечно, у Секача наверняка при себе имеется еще оружие, но вряд ли он сейчас решится его применить, потому как у него сейчас сломана не только рука, но и ключица, а заодно я ему защемила спинной нерв. Ох, а физиономия-то у Секача сейчас какая растерянная, просто любо-дорого посмотреть! Все верно, он никак не может понять, отчего у него настолько замедленные движения и почему нож из пальцев выскользнул. Просто это Себастьян постарался, придержал его движения.

Сейчас нас куда больше беспокоил первый раненый, Макс, однако и без того было понятно, что этот человек уже не жилец на этом свете. Вон, у него даже губы уже синеют...

– Как вы?.. – наклонился к раненому Себастьян.

– Боюсь, что уже никак... – прошептал Макс. – Молодой человек, вас ведь звать Себастьян, верно? Мне кажется, я вас где-то встречал ранее...

– Право, я вас не помню... – покачал головой Себастьян. – Но может быть, вы знали моего отца, герцога Ревит? Я его младший сын...

– А, ну конечно... – раненый тяжело дышал. – Виконт Кристобаль... Мы с вашим отцом какое-то время тесно общались, и ранее я вас даже видел мельком... Надо же, где мы с вами встретились! Что вы делаете в этих местах? А впрочем, я говорю совсем не то... Мне нужно вам кое-что сказать, и заодно вы должны кое-что передать моей жене, если сумеете вырваться из этих мест...

– Конечно, я сделаю все, что вы скажете!

– Пусть ваши друзья отойдут. Я не хочу обидеть их недоверием, но...

– Конечно...

Мы с братом Владием отошли в сторону, а Себастьян остался с раненым, который ему что-то негромко говорил. Впрочем, их разговор надолго не затянулся – внезапно у Макса пошла горлом кровь, и через несколько минут тот скончался.

– Вот и еще один жмурик... – недовольно пробурчал Секач, сидя на земле. – Ну, и чего вы этим добились? В этой жизни все просто, нефиг усложнять...

Вместо ответа Себастьян стал обшаривать тело умершего, и вскоре в его руках оказался лист пергамента, свернутый в трубочку. Развернув лист, напарник какое-то время изучал его, а потом повернулся к Секачу:

– Ты знаешь, что здесь изображено?

– Не ваше дело.

– Я задал вопрос и жду на него ответ.

– Что я вам, наизусть должен помнить все то, что где-то нарисовано? Я ж не настолько упорот, чтоб запоминать, что начиркано на каком-то листке, с которым все носятся невесть сколько времени?!