— Инеп все еще ждет?

— Я не знаю. Она не говорит об этом.

— Исгельне, значит, не удалось его привлечь к благоустройству поместья, а ты смогла брата… припахать?

— И то, только потому, что я в это время работала с даром, — ответила Иви. — Я ведь тоже пытаюсь его растормошить. Вот только уже не знаю, что делать…

И вновь это взгляд, просто удушающий меня своей мольбой.

— Я попробую с ним поговорить… — сдалась я.

— Спасибо! — выпалила Иви и порывисто обняла меня.

— Вот только вряд ли он меня послушает… — закончила я.

Рун не работал. Он сидел за своим рабочим столом и смотрел в окно. Обстановка в его кабинете мало чем отличалась от той, что была у Ровенийских.

— Тоже пришла возвращать меня к нормальной жизни? — спросил он язвительным тоном, что даже обрадовало меня. Эмоции — это хорошо.

— Нет. Разве я могу сказать тебе что-то новое, что ты ещё не слышал?

Рунгвальд хмыкнул, прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Меня никто не пригласил присаживаться, поэтому молча села напротив.

— Как у тебя дела? — так и не открывая глаз, спросил Рун.

— Отлично.

— Врешь же, — Рун открыл глаза.

— Ты тоже, наверняка, врешь сёстрам, что у тебя все в порядке и помощь не требуется.

— Уела, — протянул Рун и даже слабо улыбнулся.

— Мне кажется, я знаю в чем главная ошибка твоих сестёр, — не дождавшись вопроса, я пояснила: — они тебя жалеют, хоть и пытаются это скрыть. Вот только все равно видно же. Жалость, для такого мужчины как ты, сама по себе унизительна. Да ещё и постоянно напоминает о том, что ты потерял. Точнее кого.

— О своей жизни ты таких умных вещей сказать не можешь? В чужой же проще разобраться, так ведь? — вновь прорезались язвительные нотки.

Мне ни к месту вспомнилась Диль — нечто подобное и она мне говорила.