Я уже собирался крикнуть по-бриттски, что не замышляю зла, когда из полумрака раздался голос.

– Бросай сюда меч! – приказали мне по-саксонски.

– Подойди и возьми, – предложил я.

Повисло молчание.

– Твое имя? – осведомился голос.

– Дерфель, сын Эллы.

Я бросил им имя отца, словно вызов, и, должно быть, это их смутило, потому что снова раздался невнятный гомон, а минуту спустя шестеро воинов, продравшись сквозь заросли ежевики, вышли на прогалину. Все – в шкурах с густым мехом (саксы носят такие вместо доспехов), и все – с копьями. Один – в рогатом шлеме, по всей видимости предводитель, – направился вдоль обочины дороги ко мне.

– Дерфель, – промолвил он, останавливаясь в пяти-шести шагах от меня. – Дерфель, – повторил он. – Слыхал я это имя, да только оно не саксонское.

– Так зовут меня, – отвечал я, – а я сакс.

– Сын Эллы? – подозрительно переспросил он.

– А то.

Мгновение он разглядывал меня. Высоченный, из-под рогатого шлема выбивалась буйная русая грива. Борода доходила чуть ли не до пояса, а усы свисали до верхнего края кожаного нагрудника, надетого под меховым плащом. Верно, местный вождь, а не то так воин, отвечающий за охрану этой части границы. Он покрутил ус свободной рукой, выпустил – завитки распрямились сами собою.

– Хротгара, сына Эллы, знаю, – задумчиво протянул он. – Кюрнинга, сына Эллы, зову другом. Пенду, Иффе и Сэболда, сынов Эллы, видел в битве, но Дерфель, сын Эллы? – Воин покачал головой.

– Он перед тобой, – отозвался я.

Сакс взвесил на руке копье, отмечая, что щит мой по-прежнему висит у седла.

– Слыхал я о Дерфеле, друге Артура, – обвиняюще проговорил он.

– Он перед тобой, – повторил я. – У него дело к Элле.

– С бриттами Элла никаких дел не имеет, – отрезал воин, и его люди одобрительно заворчали.

– Я сакс, – парировал я.

– Так что у тебя за дело?