И вот солнце опустилось к горизонту и закатилось; и показались звёзды и луна, но вскорости небо заволокли облака. Халльблит по-прежнему грёб, не отдыхая, хотя и притомился изрядно; а дюжий незнакомец сидел у руля, будто так и надо. Когда же ночь почти миновала и близился рассвет, чужак сказал:

– Теперь ты поспи, Воронёнок, а я сяду на вёсла.

А Халльблит бесконечно устал; засим передал он вёсла чужаку, и прилёг на корме, и заснул. А во сне пригрезилось ему, будто покоится он на своём привычном месте в Чертоге Ворона, и вот пришли к нему сёстры и сказали: «А ну-ка вставай, Халльблит! Или будешь лениться в день своей свадьбы, лежебока? Пойдём-ка вместе с нами в стан Розы, чтобы могли мы увести с собою Заложницу». И снилось ему далее, что девушки вышли, а он встал и оделся, но когда захотел выйти из дома, был уже не день, но лунная ночь, ибо долго спал он; однако же всё равно вознамерился он выйти, но не смог отыскать дверь; потому решил он, что выберется через окно; но стена оказалась высокой и гладкой (совсем другая, нежели в Чертоге Ворона, где вдоль всего прохода тянутся низкие окна), и добраться до окон не представлялось никакой возможности. И приснилось юноше, что так смешался он и так ослабел, что зарыдал от жалости к самому себе и вернулся к постели, желая прилечь, и ло! – и постель, и дом исчезли, словно их и не было, и оказался он на бескрайней и дикой пустоши: светила луна, и вокруг не было ни души. А он всё рыдал во сне, словно вовсе утратив мужество, и тут услышал голос: «Это ли Земля? Это ли Земля?»

Тут пробудился юноша, и, едва в глазах у него прояснилось, увидел он здоровяка на вёслах и обвисший чёрный парус; ибо ветер совсем стих, и плыли они по недвижной глади моря, конца которому не предвиделось. День стоял в разгаре, но вокруг лодки сомкнулся густой туман, однако же казалось, что вот-вот проглянет сквозь него солнце.

Халльблит встретился взглядом с рыжим чужаком, тот улыбнулся, кивнул и молвил:

– Теперь пора тебе подкрепиться, а затем снова сесть на вёсла. Но ответь, что это блестит у тебя на щеке?

Закрасневшись, ответствовал Халльблит:

– Ночная роса.

Отозвался морской разбойник:

– Для юноши нет стыда в том, чтобы вспомнить во сне свою наречённую и заплакать от тоски по ней. Но теперь берись-ка за дело, ибо сейчас не так рано, как тебе кажется.

С этими словами он втащил в лодку вёсла, и подошёл к кормовой части ладьи, и вытащил из ларя еду и питьё, и они поели-попили вместе, и Халльблит почувствовал прилив новых сил, и приободрился малость, и перебрался на нос, и взял в руки вёсла.