В кармашек жилетки полезла, монетку первую же попавшуюся взяла. Серебряник оказался. Значит, судьба. Протянула ей, проверяя на слепоту. Не реагирует. В руку вложила.

Бабулька без зазрения совести на зуб попробовала, удивилась.

— Спасибо, дочка.

— Дареному коню в зубы не смотрят, — фыркнула я раздосадованная.

А если бы медяк? Не взяла бы, побрезговала?

Поспешила дальше, чтобы не слушать ворчаний. Народ вообще не воспитанный, в чем убедилась на следующем повороте. Когда меня чуть с ног не сбил толстый мужик. И даже не извинился.

Плетусь, рот на все разеваю в поисках лавки или магазина какого — нибудь. Решила поспрашивать прохожих.

— Госпожа, две улицы прямо и направо, там увидишь, — пробормотала розовощекая кухарка на ходу.

Сделала шагов десять, меня окликнули.

— Госпожа, — подскочил мальчишка лет двенадцати. Одет относительно прилично. Волосы чистые, каштаном поблескивают. — Ты неместная?

— А не похоже?

— Прогуливаешься, — отвечает с укором. — Кто без дела, тот нездешний. Проводник не нужен тебе? А то заплутаешь.

— И сколько возьмешь за услуги свои?

— Три медяка, — улыбается.

Протянула серебряник. Так… а у меня вообще есть, эти копейки медные? Или только серебро да золото? Что — то я не обратила внимание на это, когда брала размен за камни у разбойника.

Повел в подворотню. Остановилась.

— Э нет, дорогой, — говорю строго. — Ты меня сейчас заведешь в засаду. Я до рынка знаю дорогу. Ты мне лучше там подскажешь, где что продается.

Фыркнул. Мальчишка с характером.

Дошли до нужного перекрестка и там направо, как кухарочка сказала. Длинная улица усеяна нищими, просящими подать. А дальше площадь виднеется с массами народа. Сразу шум и гам поднялся. Колесный транспорт вокруг скрипит, копыта о камень стучат, лошади жрут, бабульки бранятся.

Карета навстречу, из — под колес едва успевают убраться, устроившие посиделки местные бомжи. Русский матерный витает в воздухе. Я таких слов еще не слышала.