— Два десятка… — Повторил барон, явно о чем‑то раздумывая.

— По меркам остальных рас это, конечно, немного…Но если бы я захотел поджечь любую твердыню смертных рас с четырех концов, я бы это сделал. — Не без гордости заметил Ал — Шерез. — И никакие защитники мне бы не помешали раздавить своим замком её полыхающие руины.

Все как по команде задрали головы вверх, где в центре маленького локального смерча, не достающего нижним концом своего хобота до земли, парила громадная постройка овальной формы, которая несмотря на свои размеры отличалась изяществом. Изгибающийся волнами фундамент, покатые выгнутые в стороны, будто у корабля бока и возвышающаяся над ними надстройка в кормовой части. Будто отлитая из серебра драгоценность, она сверкала на солнце установленными на многочисленных открытых площадках белоснежными колоннами, переливалась цветными витражами громадных стекол, играла солнцем на остриях устремившихся ввысь шпилей. И вообще вся эта штука походила больше не на летающий замок, а на какой‑то футуристический космокрейсер, который не слишком умело постарались загримировать под творение магии.

— Я благодарен тебе за то, что ты помог мне выяснить судьбу моей дочери, друид. — Продолжил свою речь Ал — Шерез, нервно сжимая и разжимая кулаки своих огромных рук. — И за то, что ты дал покой её остаткам. А больше всего за то, что позволил мне окончательно увериться в истинном виновнике произошедшего.

— Но…Вы ведь и так его уже знали, верно? — Удивился я, огладываясь на дворец, еще несущий на себе следы недавнего ремонта. — Ведь вы же пришли сюда? И все тут развалили…

— Слуга жившего здесь принца попытался продать через третьи руки довольно приметную драгоценность, в которой дорогущий мифрил довольно нелепо был украшен простыми мутными аквамаринами, стоящими не многим дешевле стекла. — Кивнул Ал — Шерез, на лице которого от неприятных воспоминаний воцарилась скорбь. — Моя покойная супруга не была артефактором или ювелиром, но очень хотела научиться этим ремеслам. И дочь всегда носила при себе её самую удачную поделку в память о матери. Запонку как раз из этих материалов, для кого‑то ваших габаритов вполне сошедшую бы за нашейное украшение.

Титан прервался на минуты, погрузившись в свои мрачные думы. А мы с бароном переглянулись. Слушать излияния убитого горем отца и наблюдать за его же истерикой не очень приятно…Особенно когда он, расчувствовавшись, может мимоходом вас затоптать. Но не выдворять же прочь такую тушу? У нас банально сил не хватит, чтобы её просто с места на место передвинуть!