Чем старше становилась Лесла, тем больше пробивался наружу бойцовский характер. Она часто дралась с другими девочками, таскала их за косы и всячески показывала свой взрывной характер. В то же время её мать постепенно «затухала». Для милесты, возраст женщины казался молодым, но это никак не повлияло на её моральное состояние. Она выдохлась из-за скандалов, связанных с дочерью, попытками её защитить (иногда даже жёсткими порками самой Леслы) и воспоминаниями о жестокости внешнего мира.

И когда Лесла пошла в старшие классы Школы милест, её мать покончила с собой, спрыгнув с того самого утёса, на котором сейчас сидела девушка. Тёплый ветерок обдувал лицо, игрался с непослушными волосами.

«Что меня ждёт? — думала Лесла, смотря на морской горизонт. — Поставят клеймо брошенной? У меня больше никого нет, так зачем себя мучить?»

Но твёрдый характер не позволил вот так просто сделать шаг.

***

Девушка даже не успела вскрикнуть. Её взор наполнился печалью и болью, а потом глаза закатились, и она, мёртвым грузом, повисла на верёвках.

— Нее-е-ет! — крик вырвался из моей груди, наполненный скорбью и отчаянием.

Стоя на коленях, упал вперёд, подставив руки. слёзы брызнули из глаз.

— Лесла, — шептал я. — Прости, Лесла.

— Что ты там бормочешь? — послышался голос Стары.

Вскинул взгляд и увидел, как он медленно подходит ко мне.

— Не ожидал такого? А на что ты вообще надеялся? — усмехнулся он. — Думал, что мы и правда их отпустим, если ты сдашься?

— Ты больной ублюдок, — проскрежетал я зубами.

Злость обуяла моим телом и разумом. Дрожь пробежала по рукам, а следом за ней появилась и чёрная дымка, окутав меня от кончиков пальцев и до самых плеч. Медленно поднялся, сжал кулаки.

— Ты ответишь за это.

— Ну, давай, покажи…

Я не позволил ему закончить насмешливый монолог и бросился в атаку. Наносил удар за ударом, Стара уклонялся, однако на его лице больше не было того интузиазма, светившийся секунду назад. Красноглазый ученик Страха отбивался из последних сил. Он отпрыгивал назад и старался перевести дыхание, вот только я не позволял ему это сделать.

— Что?! — кричал ему в лицо каждый раз опасно приближаясь. — Ты этого хотел?!

Старе удавалось изредка бить меня ножом. В такие моменты я чувствовал, как холодная сталь прорезает кожу и проникает внутрь, вот только дикой боли, которая должна была сопровождать удары, не появилось.

Удар за ударом, противник отступал, уже даже не стараясь атаковать, сплошная оборона. И настал тот момент, когда я прорвал её. Схватив Стару за обе руки, ударил головой. Послышался хруст переломанного носа, но я не остановился на одном ударе, продолжая бить того головой, пока тело противника бесчувственно не рухнуло передо мной.