Полиция приходит за мной с утра пораньше. В шесть утра на второй день Рождества, как раз в день подарков. Слышу, как они колотят в дверь — и тут же переношусь обратно в Уэстон, и к горлу подступает тошнота. Слышу голоса — их и бабулин, — и вот бабуля уже в моей комнате.

— Тебя хотят допросить, не здесь, в участке. Одевайся-ка. Я тоже поеду. Хотят обыскать дом, пока нас не будет, ордер принесли и все такое.

— Блин!

— Адам, только не надо кобениться. Не тот случай.

— Я ничего не сделал.

— Знаю. Ты жертва, я им так и сказала, но ты там был, тот мальчик погиб, поэтому они обязаны тебя допросить.

Оглядываю комнату. Это все, что у меня есть, моя территория, дикая смесь моих и папиных вещей. Не хочу, чтобы тут кто-то копался, рассматривал чужое имущество.

— Вставай, сынок. Нам дали всего пару минут на сборы. Ах да, записная книжка…

— А что?

— Давай ее сюда. Не хотелось бы, чтобы ее нашли, правда?

Записная книжка! Там же смерть Джуниора описана в подробностях — черным по белому! Я ее предсказал. Запланировал. Она предумышленная. Моя записная книжка сделает из меня убийцу.

— Ты читала?..

Могла бы, когда я в последний раз давал книжку ей на хранение.

Бабуля мотает головой:

— Мне не нужно. И так знаю. Там, в ней, твои даты — твои числа.

— А еще компьютер. Папин ноут, я туда все ввел.

Она пожимает плечами: