Радость оказалась преждевременной. Итлиец не очнулся, а напротив, словно бы провалился в кошмар еще глубже. Дыхание Фарелли стало надрывным и хриплым, руки беспокойно заметались под одеялом, на лбу выступили крупные капли пота, и Айлин, торопливо их смахнув, с ужасом поняла, что пот этот совершенно ледяной!

– Ма-а-а-астер! – срываясь почти на фальцет, простонал Лучано. – Не надо, мастер! Пожалуйста, пожалуйста, пожа… а-а-а…

Стон оборвался всхлипом, а потом Фарелли вдруг тихо и тонко заскулил, совсем как побитый щенок, вздрагивая всем телом и пытаясь вжаться как можно глубже в лавку.

– Лучано… – растерянно пробормотала Айлин, мучительно пытаясь понять, какой именно мастер является ему в бреду жутким чудовищем, тот ли, что сейчас кружит у сторожки, как кладбищенский падальщик, или какой-то другой? Ведь наверняка в этой их гильдии были и другие мастера!..

Она снова провела по лбу Фарелли, стараясь, чтобы прикосновение было осторожным и ласковым, но итлиец заметался, пытаясь уйти от касаний, захлебнулся протяжным воплем, и Айлин торопливо убрала руку. Нет-нет, лучше не трогать, так он сам себе навредит без всякого призрака!

«И что за глупые вопросы? – сердито подумала она. – Конечно же, его пугает именно этот мастер! Ведь бредить Лучано начал после того, как я назвала имя Алессандро вслух! Значит, милейшего мастера Крема убили потому, что боялись, боялись настолько, что этот страх не удалось изжить, только спрятать в самый темный угол, запереть и забыть, но болезнь сбрасывает оковы…»

Айлин вскочила, метнулась к двери, чувствуя, как злое бессилие перед болезнью, крепко замешанное на страхе, что заботливо растил в ее душе мастер Алессандро, вскипает в жилах и разливается по телу клокочущей лавой ярости. Хватит! Она больше не намерена терпеть недомолвки призрака!

Только у самой двери Айлин спохватилась, что нельзя распахивать ее настежь, не хватало выморозить сторожку и простудить Лучано еще больше! Осторожно приоткрыв дверь, она поспешно выскользнула на улицу, тут же плотно прикрыла ее за собой и невольно удивилась, что почти не зябнет, хотя изо рта вырываются облачка пара. Впрочем, это и к лучшему! Некроманту не подобает ежиться и приплясывать от холода, особенно перед призраками!

– Мастер Крема? – негромко позвала она вслух.

Конечно, тот услышал бы и мысленно, однако звук собственного голоса успокаивал и придавал уверенности.

– К вашим услугам, прекрасная синьорина! – откликнулся призрак столь искренне обиженным тоном, что Айлин непременно стало бы стыдно, если бы этот же самый тон не получался намного естественнее у Саймона и у нее самой!