– Мы с Аластором тебя переодели, – спокойно, как о самом обычном деле, сказала рыжая, вставая и относя кружку на маленький стол у стены. – Ты очень сильно потел. Но это ведь хорошо, да? Я не очень умею ухаживать за больными, нам только основы медицины преподают. Аластор тебя переворачивал и обтирал. – Она чуть порозовела и застенчиво пояснила: – Я бы сама могла, но мне неприлично. Ничего, Ал отлично справился. А я травы вот… и бульон… Хочешь еще? А может, уже мяса поешь? Немножко хотя бы!

Лучано кивнул, и магесса кинулась к столику, принесла оттуда миску с бульоном и разварившимися кусочками мяса. Подождала, пока Лучано с трудом сядет, поставила ему на колени и подала ложку.

– Ты ешь, – сказала все так же просто, словно заботливая сестра или подруга. – Если не можешь, давай я тебя покормлю. А со всем остальным придется Ала подождать. Ну, сам понимаешь…

Она опять смущенно отвела глаза, и Лучано едва не подавился глотком бульона. Еще бы он не понимал! Что, и до этого бастардо помогал ему, больному, справлять нужду?!

– Сколько я… – проговорил он, прожевав кусочек мяса и запив его бульоном.

– Сколько болеешь? – подсказала магесса. – Три дня. Сейчас утро четвертого. Хорошо, что мы нашли эту сторожку. Ал говорит, ее охотники поставили. Здесь дрова были и кое-какие припасы. Но тебе солонину с сухарями точно нельзя! Метель два дня не прекращалась, только вчера перестала. Вот Ал с Пушком и ушли за свежим мясом и дровами. А я кашу сварила, только она сгорела. – Она вздохнула и уныло закончила: – Котелок я почистила, но кашу выкинуть пришлось. Хорошо, что бульон еще был.

Лучано доел все, что было в миске, и почувствовал себя чудовищно, безобразно сытым! Откинулся на стену за спиной, а магесса поправила ему одеяло привычным жестом и забрала пустую миску, пообещав:

– Я сейчас трав заварю. Или ты шамьету хочешь?

– Ничего не надо, благодарю вас, – улыбнулся Лучано.

Девица подбросила дров в маленькую печку, сложенную в углу избушки, что-то сняла с натянутой над ней веревки, и Лучано увидел одну из своих рубашек.

– О, высохла, – удовлетворенно сказала магесса, складывая ее. – Потом другую постираю. Только нужно снега натопить…

Лучано прикрыл глаза, чтобы не видеть милого личика сердечком, наивных зеленых глаз. Он бы и уши зажал, чтобы не слышать звонкого голоса синьорины Айлин, да сил не было руки поднять. Как она может? Как они оба могут, проклятая магесса и проклятый бастардо?! Почему они такие неправильные?!

Разом вспомнилось все, что случилось за несколько дней их пути перед этим. Как его приняли в отряд вроде бы слугой, но со слугами так не обращаются! Не бывает магов и принцев, которые думают, что едят их слуги, где и как спят, чем болеют! Ну да, раз уж его дотащили до этой сторожки, то понятно, что дали отлежаться. Но так с ним носиться, будто кошка – с котенком? Уйти в лютый холод за свежим мясом, потому что ему, больному, нельзя солонину?! Стирать ему рубашку? Да и все остальное тоже, вон оно висит… Три дня беспамятства! Его мыли, меняли ему белье, кормили и поили с ложечки… И кто? Эти двое!