Угадайте, что я решил оставить на память?
Подсказка: я поместил ее в сосуд, а потом она начала кричать.
Голова Марты – иссохшая, изуродованная, с оттянутым вниз ртом и давно сгнившими глазами – издала первые звуки через семь лет после смерти.
Вопль внутри моей головы: «Спаси!»
Быстрый и звонкий, как лопнувшая струна.
Я сел на кровати, выдернутый из сна, в темноте пустой квартиры, и никак не мог сообразить, что произошло. В моих снах нет звуков.
«Я здесь!»
Мне не спалось много дней, я запивал аспирин водкой и коньяком. Мало ли что могло почудиться?
На полке над рабочим столом стояли сосуды с головами. Звук явно доносился оттуда.
Я помнил голоса всех одиннадцати жертв – мне даже не надо было смотреть на их лица. Помнил бренчание гитары под крики той или иной женщины. Какой аккорд брал на каком вопле. Какие звуки вливались в мои уши.
Вон та девушка, с крупной родинкой на лбу, обладала низким голосом, кричала хрипло, с присвистом. Она умирала долго, я успел разучить «Выхода нет» и потом недели две наигрывал песенку в подземном переходе.
А вот эта женщина, лет тридцати пяти, с седоватыми волосами, кричала как стерва из фильмов. Ну, знаете, которые постоянно пилят своих мужей. Я сидел на табуретке и играл «Прости меня, моя любовь». Земфире бы понравилась эта сцена.
«Я здесь!»
Крик, будто выплывший из снов, исходил от Марты. Это был ее голос. Я подошел. На стеклянной поверхности расплылось пятно от света уличного фонаря. Свет этот сгущал темноту внутри сосуда, окунал во мрак лицо, выпячивая провалы глаз и открытого рта.
Я положил ладонь на стекло. Почувствовал едва заметную вибрацию. Она была внутри моей головы. Она раздражала мозг и, как игла, на пластинке выцарапывала настоящие звуки.
«Спасите!»
И это уже невозможно было списать на галлюцинации.
Другой диагноз из Интернета: шизофрения. Тоже неплохо.