– У нас в городе несколько мальчиков и девочек пропали. И я слышала, как дети обсуждали «Колобока» и дядю Сашу.

– Что обсуждали?

– Ну, помнишь в детстве мы рассказывали друг другу страшилку про мертвого киномеханика…

– Ааа, понял, – перебил он. – Ты же не думаешь, что мертвец похищает детей?

Она задумалась.

– Ната? Алло?

– Нет. Конечно, нет.

– Хорошо, – с облегчением выдохнул Рома. – А дети найдутся. У нас этим летом тоже подростки пропали, всех нашли через пару дней на заброшенной даче.

– Нет, это другое… В общем, мне будет спокойней, если Родик поживет у тебя, пока все не выяснится. Приедешь?

В трубке повисло молчание.

– Может, ты сама его привезешь?

– У меня пациенты. Врачей в отделении не хватает, я не могу бросить людей даже на день. А ты сам себе хозяин и вообще…

– Ладно. Завтра вечером буду.

– Спасибо, – сказала она и сбросила звонок.

Наталья зашла под козырек подъезда, сложила зонт и раздраженно стряхнула его. Засидевшийся в городе дождь утомлял, от его запаха тошнило, шорох льющийся с неба воды действовал на нервы, а матово-земляные лужи, чвакающая грязь и сырой воздух выводили из себя.

Она поднялась на седьмой этаж, позвонила в дверь и застыла в ожидании глухого топота Родиона.

Тишина.

Дзынь… Дзыыынь… Дзыыыынь… Дзыыыыыынь… Дзыыынь… – вцепились пальцы в звонок. Сердцебиение ускорялось, грудную клетку сдавливало, а голова шла кругом.

Трясущимися руками Наталья залезла в сумку, долго копошилась, перебирая вещи и скопившийся мусор, выудила связку ключей, открыла замок и, не разуваясь, бросилась в комнату ребенка.

– Родик! Сынок, ты дома?!