Прошло около десяти дней. Ангелина стала очень замкнутой, старалась избегать общения. Лишь иногда она выходила в гостиную, чтобы послушать чей-нибудь рассказ о жизни, о каком-нибудь смешном случае. Причем заметила, что в ее присутствии все находились в более напряженном состоянии. Молчаливо послушав разговоры, она могла внезапно резко встать и уйти.

Из всех она лишь изредка могла поговорить с Грацким, и чаще всего тихо, чтобы никто кроме него не слышал. Она рыдала, уткнувшись ему в грудь, и что-то бормотала себе под нос. От этого Алексей еще больше страдал. Как он пожалел о том, что не увез Ангелину при первой же возможности. Как он хотел, чтобы Ангелина приняла решение остаться здесь, на земле. По ее поведению он понял, что девушка убила в себе ту самую Ангелину и вживается в новую, а верней в старую роль  —  роль Лилит. Но как часто она повторяла:

 — Мне стыдно за то, кто я есть…

Уже был ноябрь, и очень скоро человечество будет праздновать наступление две тысячи одиннадцатого года. Судя по настроению общества, оно серьезно впало в депрессивное состояние, и ждет ближайшего конца света.

 — Я спасу вас, —  однажды шепнула Ангелина уже засыпающему Грацкому.

 — Что? — сонно спросил тот.

 — Я спасу вас, —  повторила она, —  я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти человечество, я не буду больше причинять вам боль и страдания. Я изменю свою сущность, я попрошу прощения у Творца, и попытаюсь все исправить... я убью в себе не Ангелину, я убью в себе сатану…

 — Ангелина, —  Грацкий обнял ее, —  ты хочешь сказать…

 — Да, —  оборвала она его, —  я приняла решение! Я принесу себя в жертву... обрету силу, и сделаю так, чтобы бог смилостивился над людьми.

 — Но, милая, —  занервничал Алексей, —  я не смогу прожить без тебя и дня…

 — Я буду рядом, обещаю…

Его всего затрясло. Всю ночь они пролежали, ниспавши, каждый думая о своем.

Утром Ангелина удивила всех, она пришла завтракать вместе со всеми и даже улыбчиво разговаривала. Когда все насытились, то уже было хотели разбежаться по коттеджу, как Ангелина серьезно, с каким-то величественным взглядом произнесла:

 — Я приняла решение, окончательно и бесповоротно.

Все замерли в ожидании того самого решения.

 — Нам нужно готовиться к обряду передачи Грааля хранителю. Затем к обряду моего воскрешения…

После этих слов заблестели глаза лишь троих находившихся людей  —  Владислава, Николая и Георгия. Как бы Юля не улыбалась, даже Ларина могла понять то, что девушка так привязалась за тот короткий срок к Ангелине, что идея воскресения Лилит стала чуждой. Грацкий же постояв несколько секунд, едва сдерживая слезы, встал со стула и поспешно всех покинул. Женя словно окаменел, его послушание госпоже тоже куда испарилось, после сказанных слов Женя Кузьмин будто ожил, его глаза забегали по лицу Ангелины, и, так же как и Грацкий он схватившийся за голову ушел. Виктория же с недоумением смотрела на всех, ее встревоженные глаза захлопали чаще, она соскочила со стула и очень эмоционально начала, чуть ли не кричать: