— Еще не думал об этом.

— Самое время подумать, — посоветовал Гарри. — У меня есть клиент, у которого стало падать зрение. Катаракта. Решился на имплантацию и стал видеть так отлично, как не видел и в детстве. — Еще одна гримаса недовольства. — И давно это у тебя?

— Не со вчерашнего дня.

Гарри присвистнул.

— Это нехорошо, Макс. У доктора был?

Он прекрасно знал, какой получит ответ. Но, как я понимал, его больше интересовала Максова версия ситуации.

— Зачем? — прозвучал ответ. — Я знаю, каков будет диагноз: «Вы слепнете, мистер Делакорте». Нужно мне это слышать?

— Ты слепнешь, Макс? — Гарри смотрел на него почти с ужасом. Но он не испытывал и половины тех ощущений, которые обуревали меня. — Когда это случилось?

— Ну, не совсем уж слепну, — невозмутимо отвечал мой сын. — Но дело идет к тому.

Гарри шумно сглотнул. Сейчас он смотрел на своего клиента, но не на друга. При таком неожиданном повороте беседы он определенно начал сомневаться в целесообразности своего визита и предстоящего разговора.

Затем он глубоко и с усилием потянул носом. «Что ж, ладно, — подумал Гарри. (Вернее, я подумал, что он так подумал.) — Может, это и к лучшему, что разговор окажется бесполезным. Пусть случается что угодно, когда я буду где-нибудь в другом месте». (Думаю, что я правильно понял его. Плоское, одномерное мышление, укороченная связь с лицевыми мышцами, которые мимикой выдают ход мысли.)

— Ладно, — наконец произнес он. — Давай о деле.

Макс сделал ладонь ковшиком и приложил ее к левому уху.

— А? Извини, не расслышал.

Гарри посмотрел на него с самым страдальческим видом. (Во всяком случае, это выражение очень смахивало на страдание.)

— Со слухом тоже проблемы?

Макс не ответил.

— Ты хоть пытался поправить дело? Есть ведь слуховые аппараты.

Макс покачал головой.

— Но ты намерен этим заняться?