— Они полностью принадлежат Ференци — душой и телом, — кивнув, ответил Гарри.

Фракиец проницательно посмотрел в глаза Гарри, заглянув, казалось, в самую душу.

— Воин без меча? Вот, возьмите мой. С этими словами он вложил свой меч в руку Гарри и кивнул своим воинам. Шесть фракийских лейтенантов, размахивая мечами, бросились на цыган и словно пушинки, столкнули их в пропасть. Все произошло так быстро, что зганы не успели даже крикнуть. Тела их, подпрыгивая и кувыркаясь, скатились на самое дно бездонного черного ущелья.

— Наконец-то нашелся друг, — удовлетворенно кивнул Гарри. — Я надеялся, что сумею отыскать хотя бы нескольких.

— Либо вы, либо они — другого быть не могло, — ответил Бодрок. — Либо убить стоящего человека, либо прихлопнуть нескольких собак. Вечное рабство у Ференци или пусть недолгая, но свобода. Не слишком богатый выбор. И я принял единственное достойное настоящего мужчины решение. Но... если бы я хоть минуту помедлил... все могло закончиться по-другому. Ради спасения моей жены, — пояснил он.

— Вам выпало невероятно тяжелое испытание, и вы приняли трудное решение, — сказал ему Гарри, возвращая меч.

— Меня просили мертвые. Я слышал тысячи обращенных ко мне голосов, умоляющих сохранить вам жизнь. И один из этих голосов звучал особенно проникновенно. Он мог быть голосом моей матери. Но это была ваша мать.

"Благослови тебя Господь, мама”, — со вздохом подумал Гарри.

— Да, это была ваша мать, и она заставила меня колебаться. Остальное завершила София.

— Ваша жена?

— Да, она, — кивнул Бодрок и направился обратно к замку, руины которого чернели в высоте. — Она сказала мне: “Где же твоя честь? Честь того, кто некогда был столь могущественным! Лучше заслужить благодарность и одобрение сонма мертвых и навсегда остаться в рабстве у Ференци, чем позволить появиться в этом подземелье еще одной урне, наполненной вопящим от боли и ужаса прахом!"

— В таком случае, у вашей жены и у меня много общего, — ответил Гарри и под влиянием порыва добавил:

— Бодрок, у меня уже есть и причина и цель, но вы должны драться, думая о Софии, и тогда вы никогда не проиграете. — В глубине души Гарри молил Бога, чтобы его слова были правдой. — У меня нет никакого плана действий.

— Воин, у которого нет ни меча, ни плана ведения битвы, — мрачно усмехнувшись, произнес Бодрок, потом взял некроскопа за локоть. — Я уже давно мертв, Гарри Киф, но при жизни я был королем воинов и генералом, командовавшим огромными армиями. Я был великим стратегом. И все прошедшие века не смогли лишить меня хитрости и умения воевать.