Следующий рассказ мне передал Виктор Шипицын, наш же односельчанин.

— Пилили мы с Кешкой в лесу дрова, на зиму готовили, а я при нем и врезал топором по ноге. Ударил носком между сухожилием и веной. Сантиметров около пяти рана была. Он быстро сдернул с меня сапог, портянку, перевязал рану сорванной с себя нательной рубахой и быстрее запряг коня… Когда я едва забрался в телегу, он и говорит:

— Не дрейфь! Кровь не пойдет, и никакого заражения не будет. Я так сказал.

И он погнал коня. Я еду и чувствую, как меня всего морозить и трясти начинает. И голова закружилась, и побледнел, видно, я. А он заметил это и опять таким это командирским голосом:

— Возьми нервы в руки. Ничего у тебя не болит. И ноге совсем не больно.

И верно. До больницы я уже доехал спокойно. А когда хирург усадил меня да сдернул с ноги повязку, я смотрю, а на рубашке лишь одно розовое пятнышко. Хирург говорит:

— Вы что мне голову морочите? Зачем с царапиной в такую даль мчались? Смазали бы дома йодом — и все. — И ткнул при этом пальцем подле той царапины. И она, рана-то, тут же открылась и кровь хлынула…

А этот случай произошел опять-таки на моих глазах уже где-то в начале семидесятых годов, когда после долгих лет разлуки мы с Кешкой опять встретились. Приехал он ко мне в Красноярск, а жил я тогда в Николаевке, ну и поставил машину на склоне дороги напротив моих окон. Я увидел его, вышел за ворота, а тут из-за спины у Кешки, теперь уже Иннокентия Васильевича, мальчишеский крик:

— Дяденька, ваша машина покатилась!

Иннокентий Васильевич тут же обернулся, тихонько выругался и сказал, глядя в сторону своего грузовичка:

— Прямо, прямо, через мостик!

Машина перекатилась через мостик по Заливному переулку и направилась на угол стоявшего напротив дома.

— Левее! — уже крикнул Иннокентий. — Еще левее! Теперь тормози.

Машина отвернула от угла дома, прокатилась еще шагов двадцать и остановилась почти у железнодорожной линии.

— У тебя сын, что ли, в кабине? — спросил я.

— Никого там нет, — не смущаясь ответил он.

— А кому ты подавал команды?

— Машине.

Я ошалело захлопал глазами и первым вошел в калитку ворот.

Позднее, уже в доме, он пояснил: