— Как это?

— За месяц ты набираешь столько силы, сколько средний вампир за год. Конечно, известно, что одни из нас, обратившись, становятся сильны, поднимаются до магистров, а другие об этом могут и не мечтать, но твой случай просто из ряда вон. Твои силы растут, и в то же время твоя человеческая суть, назовем это так, отступает очень медленно. Такое сочетание встречается крайне редко, обычно у тех, кто был рожден вампирами.

Антуан слушал магистра Флоренции, жадно впитывая каждое ее слово. Наконец, он решился спросить:

— Но почему некоторые относятся ко мне весьма настороженно?

— Именно из-за твоей силы, мой мальчик. Ты, как вампир, полный юнец, но уже сильнее многих. Это настораживает. Но не думаю, что это так уж сильно тебя беспокоит.

— Наверно, — согласился Антуан.

— Вот видишь. Поверь мне, это не будет самым большим разочарованием в твоей долгой, очень долгой жизни.

На это он лишь улыбнулся. Слова «вечная жизнь» для него еще ничего не значили. Он и свою человеческую жизнь еще не успел прожить.

— Но я вижу в твоих глазах невысказанный вопрос. Спрашивай, я постараюсь ответить, — милостиво разрешила Сантина.

Антуан смутился, но потом все же проговорил:

— Стефано говорил, что вы происходите из клана Инферно...

— Да, это так.

— Значит, он не шутил, когда говорил, что у нас есть королева?

— Если бы ты был дольше знаком со Стефано, то знал бы, что он не склонен к шуткам, особенно подобного рода. Он ни в чем не лгал тебе. Наша королева — самый могущественный вампир на Земле.

— И она была вашей... — робко начал Антуан.

— Создательницей? О, да! — лицо Сантины приобрело мечтательное выражение. — Я до сих пор с теплотой вспоминаю о тех временах, хотя прошло уже более тысячи лет.

При последних словах глаза молодого виконта изумленно расширились. Ему невозможно было представить столь долгий срок. Это было нечто абсолютно невероятное.

Столь бурное удивление вызвало у Сантины улыбку. Она произнесла:

— Да, я живу уже более тысячелетия. И во многом именно своей создательнице я обязана тем, что все эти годы во мне горит огонь жизни.

— Но почему очень немногие видели нашу королеву?