Оставшиеся пожарные направляли струи брандспойтов на тлеющий под кучей бетонных блоков курган. Похожая на сгоревшую кухонную спичку, торчала обугленная угловая опора. Где-то там, под курганом, был погребен Отто Бремен или то, что от него осталось. Безжалостно сверкала вспышка фотографа, выхватывая из темноты остатки рухнувшей стены, картинную раму, скрученную огнем металлическую ногу торшера. Перед капотом пожарной машины бок о бок стояли Хелен Джанетт с мистером Тайтом и оцепенело наблюдали за пробивающимися из развалин язычками пламени.

Завидев меня, Хелен вздрогнула и отступила назад. Мистер Тайт встал между нами:

– И что нам теперь делать? Есть ответ на этот вопрос?

– Ну, кто-нибудь вас, наверное, приютит, – предположил я. – Вы не первые в этом мире погорельцы.

Взъярившись, Хелен Джанетт выскочила из-за его спины:

– По тебе тюрьма плачет, ты, придурок! Ты сжег мой дом, ты оставил меня без крова!

– Это не я сжег ваш дом и не я оставил вас без крова, миссис Джанетт. – Она что-то процедила, но я не разобрал. – Вы можете рассказать, как это произошло?

– Раз уж тебе так интересно. Я проснулась и услышала запах дыма. Вышла из комнаты. Горел пол в коридоре, огонь шел вверх по лестнице. Ничего не видно было из-за дыма. Я замолотила в дверь мистера Тайта, мы побежали вниз, чтобы помочь выбраться мисс Карпентер, мисс Бержесс и миссис Фельдман через черный ход. Меня чуть кондрашка не хватила, пока миссис Фельдман искала свою шубу, – чтоб я еще раз когда-нибудь сделала что-то хорошее для этой женщины! Девушки выбрались из своей комнаты через окно, мы все собрались и попытались разбудить мистера Бремена. Пожарных вызвал, скорее всего, кто-то из жильцов, потому что машины были тут уже минуты через две. К тому времени горел уже весь дом.

– Пожар начался с подвала, – сказал я.

– Вам лучше знать, – прошипела она. – А вот что я хотела бы знать, так это куда мне податься? Все мои наличные были в этой берлоге, вместе с кредитками и чековой книжкой.

– Я тут на днях немного заработал, – сказал я. – Четыреста восемьдесят долларов. Я поделюсь с вами. Вы с мистером Тайтом сможете снять комнату на двоих, а утром купить себе что-нибудь из одежды.

– Шутите.

Я достал бумажник и отсчитал двести сорок долларов.

– Мы не берем грязные деньги, – заявил мистер Тайт.

– Говори за себя, Фрэнк. – Хелен протянула руку, и я вложил в нее деньги. – Я не такая гордая, от милостыни не откажусь.

– Я рад, что могу помочь вам, – сказал я. – И буду очень благодарен, если вы расскажете мне о той ночи, когда я родился.