Каждым из глаз химеры он видел только то, что находилось по обе стороны от него, а впереди была тьма, и в этой тьме сияли призрачные голубые арки, вложенные друг в друга; каждая из арок указывала на выход в соседний ландшафт. Сенор понял, что получил взамен человеческого зрения новое, неведомое ему раньше седьмое чувство, путеводную нить в Хаосе, и очень скоро оценил это приобретение.

Для существ Тени оно было важнее самых зорких глаз, ибо открывало незримое. Сенор доверился ему, и оно провело его сквозь неописуемые ландшафты Тени, которые он выбирал сам. Он хотел вдоволь насладиться этим подарком судьбы, прежде чем станет рабом Короля Жезлов. Или же просто мертвецом…

* * *

Он бежал, вспоминая болезненный ритуал превращения, которому подвергла его зловещая троица: Валет Пантаклей, Красный Вдовец без имени и безликий Араван из Долины Вечного Света, так и оставшийся в памяти герцога гладким серым шаром.

Придворный Башни и сам был не чужд магии; однажды ему даже пришлось провести некоторое время в теле Черной Летрод, но то случилось в Срединном Мире и по его собственной воле. Он не знал, имеют ли здесь силу заклинания Пересечения; никто не мог прийти ему на помощь, ведь Химера была созданием Хаоса.

Он помнил, как троица окружила его и все вокруг превратилось в дым: покои замка, слуги, Тройка Чаш; осталась только мрачная сила колдовства – и он ощутил себя висящим в фокусе трех влияний, которые терзали его тело, словно три острые бритвы, перекраивая нервы, плоть, органы чувств, восприятие, желания, память… Теперь он понимал и то, что испытала Люстиг, пока длилась пытка Превращения, хотя ее вивисектором был всего лишь Игам, Замурованный В Глине.

Трое адептов Тени оказались гораздо менее сговорчивыми существами, чем Сдалерн, – для них двуногий был только слугой, почти животным, материалом, который следовало использовать с наибольшим эффектом; ничего не значили его страдания, его боль и его ужас…

* * *

…Он бежал сквозь струи света, мимо ледяных городов, над шпилями которых таяли радуги, среди башен из нефрита и чьих-то стремительно мелькавших теней. Ничто не могло остановить его бег: ни внезапное нападение хиищных тварей Хаоса, ни огненный шторм, ни всепоглощающие волны, ни омертвляющий холод пустоты – он всегда находил спасение в лабиринте голубых арок, повисших в темноте за пределами поля зрения его подслеповатых глаз.

Только одного он не мог позволить себе – ускользнуть совсем от своих преследователей. Присутствие постороннего предмета порождало назойливую мысль о близкой и неминуемой смерти…