— А что делать? Так и шли все двадцать километров… Мы идем, а Димке лучше всех — он на носилках лежит, он-то не идет, а, считай, едет.

— Сильная травма была?

— А то! Упал же со скалы, на камни, разбил голову, и поверх той травмы черепа у него теперь еще новая травма черепа. Другой бы зарекся ходить на скалы, а Димка нет! Он через месяц прибежал!

— Месяц провалялся?!

— Врачи думали, будет лежать полтора… А он через месяц опять в пещеру полез!

— И опять травма головы?

— Нет, тут обошлось, тут через раз.

А в этот раз на Кашкулак Дима пошел через полгода после последней травмы, и в самой распрекрасной форме. Комар даже почти поверил, что Дима исправился и падать больше не будет… Тем более, в Кашкулаке падать особенно и негде.

Дело было в марте, еще лежал снег, хотя уже и подтаивал на открытых местах. Для спуска в пещеру погода наверху никакого значения не имеет, ведь в пещерах всегда все одинаково: +4 градуса тепла и совершенно одинаковые условия. А для ночевки в гроте у парней было и теплое белье, и спальные мешки на гагачьем пуху, в которых можно ночевать на снегу хоть в минус 40 градусов, если у кого-то возникнет сильное желание. И что характерно, вылезать из спальника будет непросто, особенно если поднимется ветер, а вот спать будет просто замечательно, и спящие в таких спальниках даже не заметят ветра и мороза.

Ребята приготовили поесть, разведя огонь на ровной площадке перед входом, выпили бутылку сухого вина и легли спать в привходовой части пещеры, в гроте. Алеша Комар спал как убитый, и странность места, в котором они ночевали, его совершенно не мучила. Он позже уверял, что жечь костер в привходовой части они не стали не из страха перед шаманом и не из почтения к месту, а просто для того, чтобы соблюдать приличия — не засорять пещеру, не гадить внутри или внизу. Так сказать, кодекс спелеологической порядочности.

Но когда Алексей Комар проснулся, где-то около семи часов, он обнаружил, что лежит один. Худоруков бесследно исчез! Спальник его лежал так, словно человек сам из него только что выбрался, вышел вполне добровольно… а сам исчез. Исчезли его сапоги, свитер и куртка, а вот штаны так и валялись на рюкзаке, и это было непонятнее всего. Может быть, пошел пописать? Тогда почему спальник уже успел остыть?! Выходит, Дима ушел давно…

Алексей кинулся наружу, дико заорал. Никого нет, никакого ответа. Нет ни на месте кострища, нет там, где обычно устраивали туалет. Забрался Алексей повыше по склону, чтобы видеть далеко. В предрассветных сумерках видно на километры, но нет никакого движения. А вокруг пещеры грунт скалистый, снег давно сдуло ветрами и нет никаких следов, ни в какую сторону.