— Через десять минут будет машина, — Сергей положил трубку и обернулся. — Не передумала?

— Нет.

— Вредина!.. Но я, все-таки, провожу тебя до машины! — он поднял указательный палец, заранее пресекая малейшие возражения с ее стороны, и вышел из комнаты. Усмехнувшись, Кира отвернулась, разглядывая диски, и вдруг почувствовала страшную опустошенность, словно осталась одна в целом мире без чувств и желаний. Куда она собралась, зачем? Быть там одной, до утра, смотреть на стены, гонять пса-невидимку из-под окна, ежиться в холодной постели… Почему не остаться здесь, с Сергеем — ведь ей было хорошо с ним, и он будет только рад. Здесь никто не заглядывает в окна, и она заснет не в холоде, а в теплых руках. Внезапно Кира поймала себя на том, что дело вовсе не в Сергее. Это не обязательно должен был быть Сергей. Просто должен был кто-то быть.

Сергей, уже одетый, вышел из спальни и взглянул на нее. Если бы он сейчас, в третий раз спросил, не передумала ли она, Кира ответила бы утвердительно и никуда бы не поехала. Если бы он спросил именно сейчас, ни секундой позже.

Но он спросил об этом только внизу, на последней ступеньке лестницы, и поэтому она лишь поцеловала его — и вскоре поцеловала еще раз, на прощанье, после чего он захлопнул за ней дверцу машины.

Притормозив возле трансформаторной будки, таксист с сонной ухмылкой пожелал ей спокойной ночи, и Кира помахала ему ладонью, повернулась и пошла через погруженный во тьму двор, освещая себе дорогу маленьким фонариком. Ни в ее, ни в окрестных домах не светилось ни одно окно, стояла густая тишина, в которой стук ее каблуков звучал оглушительно, и Кира невольно пошла на цыпочках. В ночном воздухе тонко пахло вишневыми и абрикосовыми цветами и мокрой травой, было прохладно и безветренно, и огромные акации застыли, раскинув над двором густые ветви.

— Спят… — пробормотала она, остановившись у своего подъезда, потом обернулась и взглянула на два окна первого этажа соседнего дома — такие же темные, как и все остальные. Странно, что ей захотелось взглянуть на них. И странно, что ей захотелось, чтобы хоть в одном из этих окон сейчас горел свет. Ведь ей не было никакого дела ни до этих окон, ни до жившего за этими окнами человека. И сейчас особенно странно, что она смотрит на них, а тем временем Сергей не спит, дожидаясь ее звонка. Кира раздраженно передернула плечами и только сейчас впервые заметила, что окна Князева — единственные, на которых нет решеток.

Она вошла в подъезд и стала подниматься по лестнице, покачивая рукой, и луч фонарика суматошно прыгал перед ней. Поворачивая в замке ключ, Кира подумала, что Стас, возможно, уже вернулся, как делал это всегда, но когда она закрыла за собой дверь, в квартире было темно, тихо и пусто — даже несмотря на то, что из прихожей никак нельзя было увидеть всех комнат, отсутствие брата ощущалось явственно. Луч фонарика и до этого слабый, стал стремительно тускнеть, и Кира поспешно бросилась к лампе и нажала на выключатель, и в тот же момент фонарик погас. Она раздраженно бросила его на тумбочку, повесила сумку, сняла туфли и включила свет в спальне. Позвонила Сергею и доложила о приезде, после чего прошла в спальню, разделась, бросая одежду на стул как попало, сгребла в охапку свой халат и прошлепала тапочками в ванную в одном белье. Повесила халат на дверь, отправилась на кухню и зажгла колонку. Сейчас Киру не беспокоило, что кто-то может ее увидеть.