Светлый фон
Лорд Рутвен сразу же согласился на предложенную мной операцию. Он отказался от анестезии, сразу лег на стол, и через несколько секунд глаза его стали стекленеть. Он как бы потерял сознание, хотя когда я попытался прикрыть ему веки, то не смог добиться, чтобы они сомкнулись. Я начал оперировать, чувствуя себя вначале несколько не в своей тарелке, а когда принялся резать мускул, чтобы добраться до бедренной кости, то не поверил своим глазам — на лице лорда Рутвена не отразилось ни малейшей боли. Даже когда я раздвинул ткани и начал сверлить кость, подбираясь к костному мозгу, мой пациент остался совершенно неподвижен, и операция прошла без затруднений. В течение нескольких последующих дней продолжу работу над пробой костного мозга. Лорд Рутвен, пробудившийся от того, что я могу назвать самогипнозом, не чувствовал никакой боли. Он жаждет знать результаты, и это чувствовалось, хоть он не нажимал на меня и приказал не спешить с работой. Надеюсь, его вера оправданна. Я же не ощущаю уверенности. Мне остается лишь надеяться на вдохновение.
Письмо профессора Хури Джьоти Навалкара доктору Джону Элиоту
Письмо профессора Хури Джьоти Навалкара доктору Джону Элиоту
Британская библиотека 14 августа Дорогой Джек! Смиренно прошу вашего прощения, но не смогу с вами сегодня встретиться, .как мы ранее договорились. Мне надо выехать — крайне срочно — на просторы вашей прекрасной страны. Представилась восхитительная возможность осмотреть сельскую местность в Англии. Вначале еду в Котсуолдс, в поместье Келмскотт. Вы слышали о таком? Там жил художник и поэт Данте Габриэль Россетти, и, поскольку он был одним из моих любимых живописцев, от возможности посетить места, где он провел последние годы, отказаться нелегко. Потом еду в Ноттингем. Вернусь в Лондон как можно раньше, т.е. живехонько. Верю, что ваша работа пойдет хорошо. Одна просьба, Джек, — пока меня нет, не ездите в Ротерхит. Боюсь того что может там оказаться. Поговорим об этом, когда вернусь. Пока, старик, Трам-та-ра-ра-рам! Хури