— Так вы думаете… — глотнул я воздуха, — что кто-то проник в комнату?

Элиот еле заметно кивнул.

— Но Шарлотта… когда забрала Люси… они же ушли через парадную дверь. Их видела служанка.

— Значит, — промолвил Элиот, — тут побывал еще кто-то, кроме нее.

— Вы имеете в виду еще одного вампира?

Он слегка пожал плечами, что можно было принять за согласие.

— Кто же это? — спросил я.

— Это тайна.

И тайной осталось. Все это время я был уверен, что у Элиота есть подозрения, и последующие события лишь убедили меня в данном предположении. Ибо вторую половину того дня Элиот стремился преследовать кого-то, кто, как он полагал, решит все дело. А когда профессор вернулся из Кью и сам увидел происшедшую катастрофу, Элиот заговорил с ним о том же, что я подслушал предыдущим вечером. Опять упоминалась «она», против которой нужно было выступить — не Шарлотта, а какая-то другая, еще более страшная женщина. Однако профессор отказывался предпринимать такую попытку без подготовки. Будучи храбрым человеком, профессор все же продолжал настаивать, что эта женщина еще слишком опасна, и требовал, чтобы Элиот отложил свою миссию. Элиот с явной неохотой согласился, и на этом закончился вечер того ужасного дня. Перед тем как попрощаться, профессор дал нам по луковице киргизского серебра, пообещав, что это растение предохранит нас от жажды вампира. Растение оказалось очень примечательным и каким-то не от мира сего. С тех пор я всегда ношу его при себе.