В полном замешательстве Майкл молча наблюдал, как Лайтнер снял домашнюю куртку, аккуратно сложил ее и отправил в портфель вместе с кожаной папкой, затем надел пиджак…

И все-таки он должен прочесть содержимое кожаной папки. Но Лайтнер уже застегнул молнию на портфеле и держал его обеими руками.

– Нет, Роуан не ведьма! – не выдержав, воскликнул Майкл. – Думать так – безумие, и я никогда с этим не соглашусь. Роуан – врач, и она спасла мне жизнь.

Подумать только! Этот прекрасный старый дом, который он полюбил с раннего детства, принадлежит ей! Майкла вновь окутала атмосфера вчерашнего вечера, перед глазами возникли фиолетовые проблески неба, просвечивающего сквозь густые ветви, а в ушах зазвучало звонкое пение птиц, чувствовавших себя в зарослях сада словно в лесу.

Все эти годы Майкл знал, что тот мужчина не более чем оболочка, видимость человека Всю свою жизнь он знал об этом Еще тогда, в церкви…

– Майкл, тот человек ждет Роуан, – сказал Лайтнер.

– Ждет Роуан? Тогда зачем он появился передо мной?

– Послушайте, друг мой… – Англичанин накрыл ладонью и слегка сжал руку Майкла. – У меня и в мыслях нет запугивать вас или чрезмерно подстегивать ваше и без того богатое воображение. Но дело в том, что вот уже много веков это существо связано со всеми поколениями рода Мэйфейров. Оно обладает способностью убивать людей. Точно так же, как и доктор Роуан Мэйфейр. Фактически она, быть может, первая в их роду, кому по силам обходиться в этом вопросе без помощника. И вот сейчас они сближаются друг с другом: этот, так сказать, человек и Роуан. Их встреча – лишь вопрос времени. А теперь, прошу вас, одевайтесь – и в путь. Ваше согласие исполнить роль посредника и от нашего имени передать в руки Роуан все собранные материалы по Мэйфейрским ведьмам послужит достижению наиглавнейшей и наиважнейшей цели.

Майкл молчал, пытаясь переварить услышанное. Его встревоженный взгляд был устремлен на Лайтнера, но видел при этом бесчисленное множество картин и образов.

Он не мог четко определить, какие именно чувства испытывает к «тому человеку», но точно знал, что мужчина всегда казался необыкновенно красивым, представлялся воплощением элегантности… Кроме того, в облике незнакомца смутно ощущалась какая-то почти болезненная усталость и одновременно трогательная чувствительность. Казалось, в своем садовом убежище он обрел ту спокойную безмятежность, о которой издавна мечтал сам Майкл. И вот вчера странный человек пытался его напугать… Или нет?

Ах, если бы в то мгновение вдруг оказаться без перчаток и каким-то образом ухитриться пощупать видение!