Отто сцепил зубы и снова повторил мучительную операцию набора номера вилкой протеза. На этот раз его усилия были вознаграждены: после четвертого гудка кто-то снял трубку, и мужской голос, очень напоминающий голос Эрвина, хрипло сказал:

– Штрайх.

Отто прямо оторопел, но вовремя спохватился, что человек на том конце провода может, не услыхав ответа, просто положить трубку. Испуганный такой возможностью, он торопливо отстучал в самую трубку: «Отто Губертус на проводе», стараясь, чтобы стук прозвучал как можно ясней, и каждую секунду ожидая услышать короткие гудки отбоя. Но трубка хохотнула ему в ухо, и тот же хриплый голос заорал: «Это ты, Отто?», с такой характерной интонацией Эрвина, что уже невозможно было усомниться в том, кто это.

«Это я», – отстукал Отто прямо по трубке, полагаясь на сообразительность старого дружка, – «как сердце?»

– Чье сердце? Мое? – удивился вопросу Эрвин, – Крепкое, как пивная бочка.

«Габриэле сказали инфаркт помчалась больницу», – отстучал Отто, мысленно пробегая по всей цепочке событий от тени в подземелье до прорыва шлюза. По всем раскладкам неизменно выходило, что дважды два – четыре. Однако у Эрвина были другие соображения по поводу поездки Габриэлы в больницу:

– Так ей и надо. Она вчера со мной разругалась, пускай теперь побегает. А ты что, из-за моего инфаркта звонишь?

«Не только, – приврал Отто, – у меня беда нужно срочно вызвать Вильму.»

– А фамилия какая? – сразу ухватил суть просьбы Эрвин.

Фамилии Вильмы Отто не знал, но на память ему пришло заковыристое новомодное словечко, которым Габриэла обозвала как-то порхающих за окном разбитных дамочек, зачастивших последнее время к Инге. И он неуверенно отбил это слово прямо в трубку:

«Лесбисанка из верхнего нойбаха».

– Лесбитянка Вильма! – радостно завопил Эрвин, – Лесбитянку знаю, и вторую – забыл, как звать, – они часто у меня форель заказывают. Так что, прислать их к тебе?

«Срочно!»

– Тут же звоню. А что там у тебя стряслось? – полюбопытствовал Эрвин.

«Наводнение», – кратко сообщил со своей высокой горы Отто, чем страшно развеселил живущего в вечно затопляемой низине Эрвина.

– Ну ты шутник! – захохотал он в трубку. – Тебя, я вижу, никакая болезнь не берет!

Ури

Ури

Неясно было, на сколько времени хватит батареек в фонаре, но ясно было, что если ничего не предпринимать, то придется умирать в кромешной тьме. Может быть, в этой ситуации любые действия не имели смысла, но не в характере Ури было безвольным чучелом барахтаться в холодной ванне, покорно ожидая конца, тем более что уровень воды продолжал подниматься, правда, гораздо медленней, чем сначала, но достаточно неуклонно. А это значило, что через какое-то обозримое время должен наступить момент, когда поверхность воды сомкнется с потолком, и тогда – все, кранты!