– Не идет, – сообщил сторож, – но небо заволокло тучами.

Спустились еще на две ступеньки и снова послали сторожа.

– Не идет, – сказал сторож, – но капли уже падают.

Дошли до седьмой ступеньки и снова послали сторожа.

– Остановитесь! – закричал сторож, стремглав вбегая в зал Исаака. – Снаружи обвальный ливень, колодцы уже переполнились, скоро реки выйдут из берегов.

– Теперь будем молиться о немедленном приходе Машиаха, – сказал старейшина и ступил на восьмую ступеньку. Но не успел он прошептать и нескольких слов, как из глубины пещеры поднялся ветер. Он крепчал с каждой секундой, толкал и выдавливал каббалистов наружу. И понял старейшина, что не пришло время Машиаха и просьбы не будут услышаны. В скорби поднялись они наверх и закрыли за ними вход.

Засуха кончилась, но испуганный правитель страны приказал замуровать доступ к лестнице.

– Сегодня евреи просили о дожде, – сказал он приближенным, – а завтра попросят о смене власти. Такое чудодейственное средство лучше держать под замком.

Пока первая группа что есть мочи распевала Псалмы, я приказал ученикам второй закатать ковер. Сдвинув его с места, мы увидели четкое очертание замурованного входа. Громадные каменные плиты, покрывавшие пол Усыпальницы, в этом месте образовывали четырехугольный проем, заполненный окаменевшим раствором, вроде того, который используется для связки кирпичей в стенах домов.

Под ударами ломов раствор разлетался на мелкие кусочки, понадобилось всего полчаса работы, чтобы вскрыть проход. Я привязал к ноге веревку, повесил на шею фонарь, взял в одну руку книжку Псалмов, а в другую лом, и уселся на краю прохода, свесив ноги вниз. Меня тянуло туда, словно магнитом. Фонарик осветил верхнюю ступеньку, засыпанную обломками раствора. Я уже собрался было поставить на нее ноги, как вдруг из темноты, заполнявшей лестницу, раздался тихий, жалобный звук, похожий на детский плач.

Ученики вздрогнули. На их лицах растерянность перемешалась со страхом.

– Не бойтесь, – сказал я. – Праотцы не причинят вреда своим детям.

Боятся, действительно, было нечего. Ведь наш духовный уровень настолько низок, что разящие стрелы наказания пролетают высоко над головами. Нам недоступны ни величие, сопровождающее знание, ни унижение, карающее профанов. Мы бесконечно далеки от той границы, за которой духовные изменения реально влияют на материальную оболочку. Янычары, погибшие в южной беседке семьсот лет назад, были куда ближе ко Всевышнему, чем сегодняшние праведники.

И вот, мои ноги упираются в первую ступеньку. Острая дрожь пронзила тело. На этом самом камне стояли царь Давид, и царь Соломон, рабби Акива, автор „Зогара“ рабби Шимон бар Йохай. Я знал наизусть молитвы и Псалмы соотносящиеся с первой ступенькой, но не решился произнести.