Дом был просто огромным. Спички рано или поздно закончатся. Что он будет делать, когда останется без света?

«Возьми себя в руки, – сказал он себе. – Совершенно ясно, что в этой кухне ничего не варили по крайней мере лет сто. В доме никто не жил. Для паники нет никаких оснований».

Не зажигая спичек и полагаясь только на свою память, Смитбек вернулся в большую комнату. Чтобы не сбиться с пути, он все время вел рукой по стеклам стоявших вдоль стены шкафов. В какой-то момент журналист почувствовал, что задел что-то плечом. Еще через миг у ног раздался сильный удар, и помещение заполнил резкий запах формальдегида. Он хотел зажечь спичку, но, не зная, горит ли формальдегид, решил не рисковать. Журналист сделал шаг, и его нога, на которой был только носок, заскользила в какой-то влажной и податливой массе. «Экспонат из банки», – подумал он и осторожно обошел вонючую жижу.

В коридоре, которым он уже проходил, имелись и другие двери. Следовало проверить их все. Но прежде всего надо было снять пропитанные формальдегидом носки. Проделав эту операцию, Смитбек вошел в коридор и рискнул зажечь очередную спичку. Оказалось, что ему предстоит проверить четыре двери: две в правой стене и две в левой.

Журналист открыл ближайшую из них и оказался в старинной ванной комнате с покрытыми цинковыми листами стенами. С кафельного пола на него пялился пустыми глазами оскалившийся череп аллозавра. Очередная дверь вела в большую кладовую, забитую чучелами птиц, а следующая – тоже в кладовку, но где в отличие от первой находились не птицы, а разного рода ящерицы. Или, вернее, их чучела. Четвертая дверь привела Смитбека в хранилище черепов. Стены комнаты и все экспонаты покрывал густой налет плесени.

Спичка погасла, погрузив исследователя в кромешную тьму. Не слыша ничего, кроме своего хриплого дыхания, он открыл коробок и пересчитал на ощупь оставшиеся спички. Их оказалось всего шесть. Смитбек снова попытался подавить (на сей раз менее успешно) подкрадывающуюся к нему панику. Ведь ему уже приходилось попадать в трудные ситуации. Гораздо более трудные, чем эта. Дом пуст, и надо всего лишь найти из него выход.

Он вернулся в зал приемов с укутанными в саван экспонатами. Обретенная вновь возможность видеть, пусть даже и едва-едва, несколько успокоила его расшалившиеся нервы – абсолютная тьма, как выяснилось, повергала его в состояние, близкое к ужасу. Смитбек еще раз оглядел мрачную коллекцию, чувствуя, как на него и в этом скверном освещении накатывает волна страха. Запах разложения здесь был сильнее, чем где-либо. Источники этого сладковатого запаха гниющей плоти по всем законам природы должны были бы находиться не в этом зале, а глубоко под землей...