Но здесь обязательно должно быть нечто такое, что отвечает его целям. И в этот момент его взгляд упал на топор палача.

– Знаете что, – сказал Фэрхейвен, улыбаясь еще шире, – не исключено, что ваше пожелание все-таки сбудется.

Он снял топор с крюков и сделал несколько взмахов. Деревянная рукоятка в длину была не менее пяти футов, и ее украшали несколько рядов потемневших бронзовых гвоздей. Топор был тяжелым, но хорошо сбалансированным и острым, словно бритва. Воздух он рассекал со свистом. У стены стоял второй элемент необходимого палачу оборудования – деревянная колода. В колоде было вырублено углубление, в которое помещалась шея. Этой плахой неоднократно пользовались, о чем говорили многочисленные следы от ударов. Фэрхейвен отложил топор, взялся за плаху и подтащил ее поближе к агенту.

Пендергаст вдруг начал сопротивляться, но отбивался настолько слабо, что и сопротивлением это нельзя было назвать. Тем не менее Фэрхейвен сильно ударил его ногой в бок. Тело агента обмякло, и он повалился на пол. У Хирурга на какой-то момент возникло ощущение дежа-вю. Он вспомнил, как надавил на Ленга чересчур сильно и в результате получил труп. Но на сей раз все обошлось. Пендергаст остался в сознании. Его глаза хотя и затуманились от боли, но были открыты. Он увидит, как на него обрушится топор, поймет, что происходит. Для Хирурга это было важно. Чрезвычайно важно.

Затем ему в голову пришла еще одна мысль. Он припомнил, что когда одну из жен Генриха VIII приговорили к смерти, та послала за французским палачом, славившимся своим искусством отсекать головы с помощью меча. Смерть от меча была быстрее и чище, чем от топора. Королева стояла на коленях, с высоко поднятой головой, не склоняясь на отвратительную плаху. И она хорошо заплатила палачу.

Фэрхейвен взвесил топор на руке. Топор показался ему очень тяжелым – гораздо тяжелее, чем тогда, когда он снимал его со стены. Но Хирург знал, что сможет нанести удар. Любопытно, справится ли он с этой задачей без плахи?

Он оттолкнул ногой стоящую перед Пендергастом плаху. Агент ФБР уже стоял на коленях, словно смирившись со своей участью. Его руки висели вдоль тела, а голова упала на грудь. Он выглядел беспомощным и отрешенным.

– Ваше сопротивление лишило вас возможности умереть быстро, как вы просите, – сказал Фэрхейвен. – Но я уверен, что мне удастся ее отсечь за... не более чем за два-три удара. Как бы то ни было, вам предстоит узнать то, что меня всегда занимало. Как долго сохраняется сознание, когда голова уже катится по эшафоту? Видит ли человек, как вращается вокруг него мир, когда его голова падает в корзину. Когда во дворе Тауэра палач поднимал голову, выкрикивая: «Смотрите, вот голова изменника!» – глаза и губы казненного продолжали двигаться. Интересно, видела ли голова свое обезглавленное тело?