— Он упал со скалы, когда ему было десять лет. Мне тогда казалось, что Джоб умрёт, я даже хотела вызвать врача, но…

Её прервал сиплый, почти срывающийся на крик голос шерифа Хейзена:

— А что он вытворял на кукурузном поле? Почему обставлял свои убийства загадочными знаками? Что всё это значит?

Уинифред угрюмо покачала головой:

— Не знаю.

— Полагаю, мы никогда не узнаем, что было у него на уме, — сказал Пендергаст. — Похоже, это была форма самовыражения, своеобразный способ заявить о себе и тем самым удовлетворить свою болезненную потребность в игре. Вы сами были в пещере и видели, как аккуратно Джоб раскладывал на каменных полках и выступах самые разнообразные предметы, включая кости, черепа, стрелы и игрушки. Именно поэтому он никогда не следовал хорошо известным образцам, характерным для типичных серийных убийц. Более того, у него никогда не было строго определённой концепции убийства, просто он претворял в жизнь свои болезненные, психопатические и совершенно лишённые моральных принципов бредовые идеи.

Уинифред Краус напряжённо молчала, понуро свесив голову, и Кори стало жалко её. Она вспомнила давние рассказы о том, каким строгим и даже жестоким был отец мисс Краус и как часто он избивал её за малейшие проступки. Настоящий тиран, он не проявлял к дочери ни малейшего сочувствия. А девочка сутками сидела взаперти на верхнем этаже дома и беспрестанно плакала, не понимая причин жестокости отца. Это происходило давно, и люди всегда осуждающе покачивали головами, рассказывая об этой семье. И всё же мисс Краус осталась доброй и отзывчивой старой леди, словно и не было у неё такого мрачного детства.

Пендергаст кружил по гостиной, изредка поглядывая на заплаканную Уинифред Краус.

— Нам известно лишь несколько случаев подобного обращения с детьми — в частности, воспитанный волками ребёнок из Аверона и девочка Джейн Ди, которую мать-шизофреничка четырнадцать лет держала взаперти в подвальной комнате. Эти случаи свидетельствуют о том, что такое воспитание порождает необратимые психические и неврологические травмы, связанные с отсутствием нормального общения с другими людьми и дефицитом языковой практики. Что же касается Джоба, то он пострадал ещё больше, поскольку его не познакомили с внешним миром.

Уинифред опустила голову на руки и застонала.

— О, мой бедный малыш, мой маленький Джоби! — В гостиной повисла гнетущая тишина, прерываемая лишь громкими всхлипываниями Уинифред. — Мой маленький мальчик, мой бедный Джоби!

Кори услышала вдали завывание сирены, и в ту же секунду гостиную залил яркий свет фар автомобилей. Резко заскрипели тормоза, и раздались шаги врачей «скорой помощи» и спасателей из пожарной команды.