— Я поведу карету хоть в ад, только бы взять в руки вожжи.

Ответной улыбки кучер не получил.

— Возможно, именно это от тебя и потребуется. Подумай, прежде чем соглашаться. Если ты подведешь меня, я — мертвец. Причем ты тоже можешь погибнуть.

— Скажите, — спросил Эркюль, помедлив мгновение, — угроза исходит от Сен-Себастьяна?

— Да.

— Понятно.

Кучер пристально посмотрел на графа. Когда он заговорил, слова его были тверды.

— Если вам угрожает Сен-Себастьян и я могу что-то против этого сделать, то я сделаю это, даже ценой своей жизни или души. А если вы не позволите мне принять в этом участие, я буду считать, что вы меня подвели.

Сен-Жермен кивнул. Он, в общем-то, и не ожидал иного ответа.

— Мне понадобится дорожная карета, Эркюль. Поручаю тебе ее подготовить. Снаряди полную упряжь. Нам предстоит далекое путешествие.

— Насколько далекое, господин граф?

— Мы отправляемся в Англию. Мой друг Мер-Эрбо хочет, чтобы я доставил в Лондон несколько писем. Разумеется, тайно. Никого не удивит мой внезапный отъезд. А это даст нам возможность уладить два дела одновременно.

— Кто еще едет? — спросил Эркюль, освежая в памяти дорогу на Кале. — Я хочу подготовить смену лошадей по пути, но не знаю, сколько людей будет в карете.

— Полагаю, попутчики наберутся, — медленно сказал Сен-Жермен. — Роджер поедет следом — в другой карете, но это не касается ни тебя, ни меня. Возможно, я прихвачу с собой пару алхимиков — из тех, что трудятся под нами, в подвале. Им неблагоразумно здесь оставаться.

Эркюль кивнул. Сен-Себастьян мстителен. Всякого, кто останется, настигнет его рука.

— Я помогу им скрыться, — сказал он. — Располагайте мной.

— Хорошо. Роджер скажет, где ожидать и в котором часу. Точно следуй его указаниям, повинуйся ему как мне самому.

Он помедлил, затем продолжил.

— Я также поручаю тебе лично озаботиться тем, чтобы под полом кареты был настелен свежий слой земли. Подходящую землю ты найдешь в особой клети на конюшне. Роджер тебе покажет, убедись, что она не просыплется в щели, прежде чем мы тронемся в путь. Это самое главное.

Смущенный таким необычным требованием, но не осмеливаясь пускаться в расспросы, Эркюль послушно повторил: