Кроу отрицательно покачал головой.

— Мои познания в старонемецком очень скромны. А как насчет латинской версии?

— У нас имеется только половина перевода, очень и очень ветхая. На нее можно взглянуть, но к ней нельзя даже прикасаться.

— Нельзя прикасаться? Сэр, я хотел бы взять ее домой на время!

— Совершенно исключено. Меня просто выгонят с работы.

— Тогда немецкую старопечатную версию! — В голосе Титуса слышалась мольба. — Можно поработать с ней хотя бы здесь, но так, чтобы мне никто не мешал?

Седжвик поджал губы и после некоторого размышления вновь улыбнулся:

— Пожалуй, да. А еще мне почему-то кажется, что вам понадобятся бумага и ручка. Что ж, идемте со мной.

Несколько минут спустя Титус уже сидел в небольшой уединенной комнате, а перед ним лежал раскрытый фолиант. Юноша быстро понял, что его ждет непростая, практически невыполнимая задача. Тем не менее он отказался сдаваться. Седжвик, заглянув к нему через пару часов, застал Титуса склонившимся над испещренными причудливой средневековой вязью страницами. Услышав, что библиотекарь зашел его проведать, Кроу оторвал глаза от книги.

— Это именно то, что я искал! — произнес он. — Думаю, это вот здесь, в главе под названием «Сарацинские ритуалы».

— Ах, зловещие обряды сарацин! — воскликнул Седжвик. — Что же вы мне раньше не сказали? «Ритуалы» у нас есть в переводе.

— На английский? — Титус даже подскочил на стуле.

Седжвик кивнул.

— Анонимный труд, принадлежит некоему неизвестному служителю церкви. Как вы понимаете, я не могу гарантировать его верность. Однако если вы настаиваете…

— Еще как настаиваю! — с жаром воскликнул Кроу.

Седжвик мгновенно посерьезнел:

— Послушайте, мы скоро закрываемся. Если я раздобуду для вас книгу… вернее, если позволю взять ее домой, то вы должны дать мне слово джентльмена, что вернете ее в целости и сохранности. Признаюсь честно, пока не получу ее назад, я не буду находить себе места.

— Даю вам слово, — поспешил заверить его Титус.

Спустя десять минут Седжвик уже провожал его к выходу.

— Как по-вашему, — спросил по дороге Кроу, — откуда Принн, уроженец Брюсселя, знал так много о черных ритуалах, распространенных у сирийских и арабских кочевников?